Осман. Его маленькая слабость

Только сначала заберу то, что принадлежит мне по праву…

Все внутри меня холодеет и покрывается льдом. Арктика, минус пятьдесят.

Вижу, что в Осман сжимает в руках какую-то бумажку. Не может быть, неужели он все узнал и…

Хочет отобрать у меня нашу дочь?..

Глава 17

Осман

— Еще как посмею, Огонёк.

Поля напоминает разозленную кобру. Еще немного и зашипит, того и гляди, вцепиться мне в шею и пустит яд.

Хотя, о чем это я? Яд уже давно во мне, просто он не подействовал мгновенно, скорее всего, ждет определенного момента, чтобы парализовать все изнутри и убить меня.

Когда я ехал сюда, к дому Огневой, чтобы докинуть нерадивого племянника, то и подумать не мог, что вся моя жизнь перевернется с ног на голову.

Багиров позвонил как раз в тот момент, когда мы с Артёмом въехали в город.

— Осман, как будет время, заедь ко мне или, давай, пересечемся где-нибудь, мне нужно передать тебе кое-что.

— Понял, Дин, буду у тебя через пять минут.

Мне не нужно объяснять дважды, и так понятно, что именно хочет отдать Багиров.

И когда я беру в руки белый фирменный конверт клиники, все внутри замирает. Вот он момент истины.

Нетерпеливо разрываю тонкую бумагу с краю и достаю сложенный отчет. Разворачиваю его и скольжу взглядом по ровным строчкам, ища нужную мне информацию. И нахожу.

В эту самую секунду чувствую себя оглушенным внезапной новостью, потому что результат говорит мне, что…

— Это моя дочь…

Сказать, что я в шоке, значит, ничего не сказать.

Это словно… земля ушла из под ног и вновь вернулась, но теперь я разучился стоять ровно.

Как такое возможно??

А как же неутешительные диагнозы врачей, твердивших мне одно и то же: «паховая грыжа, бесплодие, ничего не можем сделать…»?

— Дядя Осман с тобой все в порядке? — спрашивает Артём, когда я возвращаюсь в машину.

— Да. Поехали.

Всю дорогу до дома Полины я не могу ни о чем думать, кроме как о том, как быть дальше. Конечно же, после такого я не оставлю дочь одну…

Но она ведь не одна, у нее есть мать. Как быть с ней?

Мой шок сменяется жгучей обидой и злостью.

Выходит, это произошло сразу после нашего расставания.

Тут же задаю себе вопрос — если бы Поля все рассказала, я бы простил ей предательство? Простил бы то, как она сдала моего отца ментам?

Черт возьми, во мне даже не осталось злости за прошлое! Я просто не могу поверить в то, что Полина скрыла от меня дочь.