Опьяненный любовью

Ни одна жена не волновалась за мужа сильнее, чем она за Гарри, пока он был в Европе. Она боялась увидеть его имя среди погибших.

– Гарриет… – Пен подошла. Коснись она дочери, обними, она сможет ей объяснить.

Но Гарриет увернулась.

Пен неловко опустила руки.

– Я… Все было проще… И никогда не имело значения. – Пен судорожно вцепилась в юбку. – Я бы сказала тебе со временем.

Сказала бы? Может, она надеялась всю жизнь прожить в счастливой мечте? А в самом деле, какое это имело значение? Ни здоровье, ни благосостояние Гарриет от наследства не зависели.

Лицо Гарриет вспыхнуло. Она, запинаясь, проговорила:

– Мама, Верити сказала… мой настоящий отец… в прошлом году умер…

Что?! Все газеты писали о похождениях Гарри в этом сезоне. Кажется, он вот-вот сделает предложение дочери графа Лэнгли.

Ну конечно! Розамунда и Верити считали отцом Гарриет Уолтера Грэма. У нее свело живот.

Гарриет засопела, старясь сдержать подступающие слезы.

– Я могла бы с ним встретиться, а теперь не смогу.

– Гарриет… – Было бы проще не разуверять дочь. – Они тебе солгали.

Пен не хотелось, чтобы Гарриет думала, что ее отец – распутник и обманщик Уолтер. Или что Пен спала с женатым мужчиной. Когда она зачала Гарриет, Уолтер только что женился. Одна дочь у него уже была, вторая – была на подходе.

– Гарриет, твой отец – теперешний граф.

На лице Гарриет появилось странное выражение – растерянность и удивление.

Пен вновь к ней потянулась – Гарриет опять отпрянула.

– Значит, ему на меня наплевать? – В голосе Гарриет послышались боль и неуверенность.

Пен стало больно оттого, что ее сильная, бесстрашная дочь выглядела такой хрупкой.

«Я все исправлю. Выйду за Годфри. У Гарриет будет отец и своя комната. Рядом не будет все время крутиться эта противная Верити. Свадьба с Годфри решит все проблемы».

– Твой отец о тебе не знает.

Глаза Гарриет расширились, рот приоткрылся, она как будто почернела от негодования.

– Ты ему не сказала? – произнесла Гарриет раздельно и строго, словно обвинение.

Пен покачала головой. Волна болезненного бессилия нахлынула на нее в ответ на ярость Гарриет, принеся воспоминание о том, насколько она почувствовала себя беспомощной, узнав о беременности.

– Я не могла. Гарри уехал в Европу до того, как я поняла, что у меня будет ребенок. Он был в армии. Я не знала, как ему сообщить.

Гарриет ответ не удовлетворил.

– Но ведь теперь он вернулся? Ты могла ему сообщить о себе и обо мне.

«Ну допустим, могла».