Осиная фабрика

“Придет Франк”, — зашипел я.

10

Я ворвался в комнату моего отца и включил свет. Он лежал одетый на кровати. Один туфель упал и валялся на полу под его ногой, которая свисала с кровати. Он лежал на спине и храпел. Он зашевелился и положил руку на лицо, отвернулся от света. Я подошел к нему, отодвинул руку и два раза дал ему пощечину. Его голова закачалась, он вскрикнул. Один глаз открылся, потом второй. Я поднес нож к его глазам, он сфокусировался на ноже с пьяной неточностью. От него остро пахло алкоголем.

— Франц? — слабо сказал он. Я замахнулся на него ножом, остановив лезвие в паре миллиметров от его переносицы.

— Ты, ублюдок, — крикнул я. — Что это такое? — я показал ему коробочки с тампонами и гормонами, которые держал другой рукой. Он застонал и закрыл глаза. — Говори! — закричал я и опять ударил его по щеке, теперь тыльной стороной руки, в которой держал нож.

Он попытался откатиться по кровати под открытым окном, но я дернул его на место, подальше от душной неподвижной ночи.

— Нет, Франц, нет, — сказал он, перекатывая голову и пытаясь оттолкнуть мои руки. Я отпустил коробки и крепко схватил его. Притянул его к себе и приставил нож к его горлу.

— Ты мне скажешь, или я… — я не закончил фразу.

Я отпустил его руку и перенес свою руку на его штаны. Я достал ремень из его штанов. Он попытался остановить меня, но я ударил его по рукам и потрогал его горло ножом. Я расстегнул замок, все время наблюдая за ним, пытаясь не представлять, что я найду или не найду.

Я расстегнул кнопку над замком. Дернул штаны вниз, рубашку вверх из штанов. Он посмотрел на меня с кровати красными, блестящими глазами и покачал головой:

— Что ты с-сабираешься дел-лать, Франц? Изв-вини меня, изв-вини. Это был эксперимент. Ксперимент…Н-не делай ничего, прошу, Франц…пож-жалуйста.

— Ты, сука, ты сука! — сказал я, чувствуя как все начинает расплываться перед глазами, а голос дрожать. Я сдернул вниз его/ее трусы одним злобным движением.

Нечто заорало вне дома, в ночи за окном.

Я стоял, уставившись на черные волосы моего отца и его большой, лоснящийся член и яйца, а какое-то животное заорало на острове. Ноги моего отца тряслись. Потом появился свет, дрожащий и колеблющийся, там, где не должно было быть света, снаружи, над дюнами и еще крики, блеяние и мекание, и крики, всюду крики.

— Господи Иисусе, что там такое? — выдохнул отец, поворачивая трясущуюся голову к окну.

Я сделал шаг назад, обогнул кровать, смотря в окно.