Он её ад

Могут ли быть хорошими люди, которые так тесно общаются с ним?

Я замедлила шаг, ошарашенно переваривая сказанное.

— Что?

— Что слышала. В колледже, кроме нее, девушек нет, потому что девушке тут жить очень опасно, но эта — дочка ректора. По ней тут все сохли, но никто не смел тронуть. Только Яагер. — Ливен замолчал, но я поняла, что он хотел сказать. Он смотрел на мою руку и его лицо возмущенно порозовело. — Почему ты его покрываешь? Он мало сделал плохого? У этого человека за годы обучения грехов на всю дальнейшую жизнь наберется.

Я не знала, что ему ответить.

Думала немного о другом. Точнее, я вообще не думала — почему-то испытывала сейчас только странные возмущенные эмоции после слов Ливена. Яагер, что, спал с медсестрой? Я не понимала, почему меня это так задело, но сейчас чувствовала себя так, словно в меня плеснули кислоту. У него что, совсем совести нет? Хоть где-нибудь себя он не запятнал, или с какой стороны не посмотри — найдешь грешок?

— А ректор об этом знает? — вырвалось у меня, а Ливен сморщился.

— Тебя только это волнует?

— Я просто спрашиваю.

— Не знаю, — Ливен нахмурился. — Я вообще понятия не имею, что у них там происходит. Она начала у нас работать три года назад. Яагер тогда был на втором курсе. Дочь ректора вообще боялись трогать, но все равно отсыпали ей в сторону пошлые шутки, а когда узнали, что Яагер стал с ней снимать напряжение и теперь она была его, в ее сторону после этого даже смотреть боялись. Но она у нас работала только пока он учился на втором и третьем курсе.

— Что? — удивленно переспросила я.

Дело в том, что я так и не смогла узнать, почему в тот день, когда я приползла в колледж, все уже были на ногах и везде горел свет, а Ливен выбежал, чтобы встретить меня. Я не задумывалась над этим и посчитала, что кто-то из дежурных просто выдал Матиаса.

— Она застряла в снегопад, и ректор ждал ее до самой ночи.

Мы замолчали. Я думала о том, насколько же глупо я попалась.

Вернувшемуся тогда Яагеру назначили наказание в виде отработки и перевели в пустующий корпус колледжа, в котором шел ремонт. Там он пробыл неделю.

Выходить оттуда запрещалось, поэтому все это время мы не виделись.