Охота на пиранью

Приятно просто, пусть походит с пидоровской прошивкой на жопе… Ну, хоть точку ему над бровью наколите?

— Сочетаться не будет, батенька, с общим стилем…

— Ну и на хрен ее, гармонию. А я б вам ампулок отслюнил…

— И все это — только из-за того, что он вам слегка заехал?

— Вам бы так двинули, док… Ну, по рукам? Целую упаковку хотите? У вас же норма кончилась… Упаковку — и дам вам с его кошкой побаловаться. Свозим ее на Таймунчи, рыбку половим, кошечку потрахаем…

— Шли бы вы, искуситель…

— Док, серьезно.

Открылась дверь. Шаги. Елейный голосок Кузьмича:

— Беда мне с вами, как дети малые. На минутку оставить нельзя одних…

— Ермолай Кузьмич, да я… — растерянно проблеял штабс-капитан и умолк.

Кузьмич — судя по скрипу сапог, прохаживавшийся вокруг, — печально сказал:

— У меня от вас всех кошмары скоро начнутся. Где бы мне, грешному, взять вместо вас заграничных людей, к дисциплине приученных… Голубь ты мой златопогонный, ты разницу меж слабым звеном и ненадежным понимаешь ли? Хорошо, хозяин — мужик предусмотрительный — все хоромы заморскими микрофонами украсил, вот уж воистину клопы, хе-хе…

— Да я…

— Изыди, адъютант его превосходительства, пока я серчать не начал…

Сапоги проскрипели, удаляясь.

— Молодцом, доктор, молодцом, — похвалил Кузьмич. — Хотя, по правде говоря, интересно было бы еще пару минут послушать — вдруг да решились бы на что противу дисциплины…

— Да я…

— Шучу я, ученый вы наш, не берите близко к душе… Как идет рукоделие? Ага… Ну, солнышко, закончите — и шабаш.

Вошли еще несколько человек. Отвязывали Мазура со всеми предосторожностями — сначала освободили шею и руки, замкнули колодку, потом только взялись за ноги. Он так и не увидел, что красовалось на груди, но кисти рук были прямо перед глазами. Две свежих наколки на пальцах правой руки, одна — на безымянном левой.

— Ну вот, теперь ты у нас полный красавец, — сказал Кузьмич. — Пошли назад, на квартиру… И не дергайся ты, добром прошу, помни про наши правила…

Колодку с него сняли перед дверью. Перед этим Кузьмич отошел к выходу в компании вооруженного автоматом Мишани и предупредил оттуда:

— Сокол ясный, не озоруй.