Охота на пиранью

Без труда распахнул хорошо смазанные двери, посветил внутрь и горделиво осведомился:

— Устраивает тачка?

Там стоял огромный, массивный «мерседес», изящный, как японская нэцкэ, посверкивавший лаком.

— Если не нравится, уж и не знаю, чем угодить… — оскалился Крест.

Глава восьмая

Бегство как точная наука

Остановив почти бесшумное комфортабельное чудо у соседнего дома, Крест спокойно вставил новую обойму, передернул затвор:

— Ну вот, самое интересное пошло. Если брательнички чего задумали, на хате нас и встретят… Сиди, Надия, а мы глянем…

Они выбрались в прохладную ночь, двинулись к дому, на цыпочках поднялись по лестнице.

Крест вставил ключ в замок, бесшумно повернул его двумя пальцами — Мазур стоял боком, подняв пистолет, готовый прикрыть, — одним пальцем толкнул дверь, и она тихо открылась на хорошо смазанных петлях. В прихожей горит свет, полная тишина. По всей квартире горит свет, видно, что в двух ближних комнатах никого нет.

— Порядок, — облегченно вздохнул Крест, прошел в кухню и выключил свет.

Мазур направился в дальнюю комнату, еще ничего толком не понимая, но волчьим чутьем осознав недобрую странность происходящего.

Остановился на пороге. Под потолком горела яркая лампочка без абажура, и Мазур увидел на незастеленном диване два слившихся обнаженных тела.

Ольга знакомо закинула голову, вжимаясь затылком в сплетенные пальцы, закрыла глаза, рот в полуулыбке-полугримасе отрешенного наслаждения, голова дергается в такт толчкам мускулистого мужского тела, ноги оплели бедра Карабаса, приподнявшегося над ней на локтях, победно оскалившегося, с кривой ухмылкой смотревшего ей в лицо и выдыхавшего с каждым толчком:

— Ну, хорошо тебе? Хорошо, шлюшка?

Мазуру показалось, что ноги приросли к земле еще и оттого, что она не кричала, не рвалась, что взгляд, как нерассуждающий фотоаппарат, зафиксировал на стуле аккуратно повешенное платье… Невыносимо медленно опускал руку к карману, а в уши колокольным звоном били хриплые выдохи:

— Хорошо? Все одинаковые, как блудень загонишь… Ну, еще раз кончать будешь? Ты кто, ну-ка?

И знакомо задохнувшийся страстью голос Ольги:

— Я твоя шлюха… Глубже… О, какой ты…

За спиной с непонятной интонацией вздохнул Крест.