Охота на пиранью

Ему и самому давно пора было переведаться с этим немудреным изобретением цивилизации — и, хочешь не хочешь, но придется идти на мелкие компромиссы…

— Придется, малыш, — прошептал он, пожав плечами. — Нигде не сказано, что правила нельзя выполнять с презрением…

Вздохнув, Ольга с самым каменным выражением лица обратилась к толстому:

— Животное дневальный, разрешите посетить вашу парашу.

Тот недвусмысленно тянул время, наслаждаясь призраком куцей властишки, и наконец с неподдельной важностью кивнул:

— Животное гостья, разрешаю посетить мою парашу.

Мазур, завидев, как Ольга мнется, сделал остальным выразительный жест, чтобы отвернулись. Немного погодя и сам, плюнув временно на гордую несгибаемость, запросил согласие на посещение. Жизнь научила его смирять гордыню, и все же он с превеликим трудом вытолкнул из горла:

— Спасибо, госпожа параша, за ваши ценные услуги…

Тем и плохи компромиссы в подобной ситуации: делаешь шажок за шажком, уговаривая себя, что все это не более чем вынужденная игра, — и сам не замечаешь, как переступаешь грань, за которой компромиссы превращаются в покорность…

В три часа дня окошечко распахнулось, и караульный лениво рявкнул:

— Животное Чугунков, жрать!"

"Толстяк ссыпался с нар и прямо-таки бегом кинулся к двери, откуда вернулся с миской и кружкой с водой.

Так выкликнули всех по очереди — Мазура с Ольгой напоследок. С поганым осадком в душе Мазур откликнулся на команду:

— Животное Минаев, жрать!

Компромисс номер два — можно оправдать себя тем, что необходимо поддерживать силы… Как ни удивительно, процесс кормежки не содержал в себе ничего издевательского.

Пайка состояла из приличного куска вареного мяса с вареной же картошкой, сдобренной то ли маслом, то ли маргарином. Что бы ни задумали тюремщики, голодом они пленников морить не собирались. Ничуть не пересолено, в самый раз. Ольга даже не справилась со своей порцией, и Мазур, чуток поразмыслив и перехватив голодный взгляд толстяка, прошел к нему и шепнул на ухо:

— Отдам, если обе наши миски вместо нас вылижешь…

Толстяк моментально согласился.

Бог ты мой, каперанг, зло подумал Мазур, ты ж неприкрыто радуешься этой крохотной победе — до чего мелко…

Рано радовался. Вылизав миски, дневальный тут же кинулся к окошечку и завопил:

— Господин караульный, за новенькими замечание! Миски не вылизывают!

Ну погоди, сука, с нехорошим энтузиазмом усмехнулся Мазур.