Охота на пиранью

А единственный, кто попался на улице — бодрый дедок в синей синтетической куртке и старомодной шляпе, — разошелся с ними совершенно равнодушно, поздоровавшись, правда, по деревенскому обычаю.

Поблизости промычала корова, а в дальнем конце надрывался петух — пастораль… Вот и дорога на причал — широкое пустое пространство меж двумя домами. Ольга наладилась было свернуть туда, но Мазур придержал ее:

— сумку на землю поставь и сама постой…

Осторожно пошел вдоль штакетника, так, чтобы крайний слева дом закрывал его от возможного наблюдателя, если тот примостился неподалеку от берега, на реке.

Шаг, еще шаг… Река раскинулась перед его взглядом — далеко видно в обе стороны. И никаких соглядатаев поблизости.

Вступил на причал. Пока они спускались с горы, местные мужички не теряли времени даром — на воде легонько покачивались только две лодки, дюралька и деревянная, без весел и без моторов. В деревянной изрядно воды набралось: сразу видно, долго не пользовались… Куда ж это они все навострились поутру? Когда смотрел с сопки, с дюжину лодок насчитал…

Прошел подальше, к тем плавсредствам, что могли на безрыбье именоваться «кораблями», потому что были все же малость побольше и посолиднее деревенских лодчонок.

С ненаигранным превосходством «соленого» мореплавателя разглядывал три суденышка. Одно, собственно, представляло собою просто большущий катер с жуткого вида кабиной, излаженной неизвестным конструктором без всякой заботы о гармонии и единой цветовой гамме: обшивка кабины смастрячена из некрашеных кусков дюраля, жестяных листов и алюминиевых полос, каждый иллюминатор отличался от собратьев размером, а защитного цвета дверца рубки могла происходить только от уазика-фургона. Мало того, это чудо здешнего судостроения было притоплено, корма ушла в воду столь глубоко, что сразу ясно: последние года два «яхта» проторчала у причала на этом самом месте, ни разу не снявшись с якоря — иначе моментально потонула бы, окажись под килем хоть фут.

И второе суденышко, сразу видно, давно брошено догнивать — широченная лайба с округлой кормой ушла носом в воду чуть ли не до палубы, и борта, и надстройка проржавели до полной трухлявости, в рубке не осталось ни единого целого стекла.

Остров погибших кораблей, честное слово."

"Третий кораблик, правда, внушал нешуточные надежды: крохотный буксир, близнец того, что уволок в низовья баржу. Черные борта с широкой красной полосой выкрашены совсем недавно, стекла в рубке чистые, промыты, палуба тоже выдраена на совесть.