Охота на пиранью

Мазур поморщился, как от зубной боли:

— Шкуру снимать будем, вот что… — и, предупреждая протест, рявкнул: — Молчать! Полезешь вытаскивать — без глаз останешься. Да и подохнет теперь все равно…

Глава восемнадцатая

За окном моим беда…

Пожалуй, самое унылое на свете — застигший в тайге дождь. Это обычно надолго. Если льет осенью. Ничего похожего на мимолетные летние тучи, уносящиеся быстро и оставляющие тайгу промытой, ярко-зеленой, светлой, в мириадах крохотных радуг — когда в каждой капельке причудливо преломляются теплые солнечные лучи, весь мир выглядит свежим и молодым…

Осенью все иначе…

Никак нельзя сказать, что Мазур сам загнал себя в ловушку.

На ловушку это ничуть не походило, наоборот, пристанище было царское. Не прошло и получаса ходьбы по тропинке, как впереди открылся узенький распадок над ручьем, и стоило перейти ручей по двум толстым бревнам, заботливо стесанным с одной стороны, так что получился приличный мосток, даже снабженный с одной стороны перилами из молодых сосенок — и открылся град Китеж.

У подножия высокой сопки — наверняка горушка эта имела в окружности добрых шесть-семь километров — и обитали совсем недавно геологи. Похоже, отряд высадился здесь еще в начале лета и устроился весьма обстоятельно. Длинный дощатый барак с шестью застекленными окнами на три стороны, два балка, обитых жестью, с полукруглыми крышами и полудюжиной окон каждый. Добротный туалет из струганых досок. Под навесом длинный стол с лавками по обе стороны, рядом печь, сложенная из скрепленного глиной кирпича, с невысокой железной трубой.

Очаг примитивный, но способный прослужить весь сезон. Каждый домик вдобавок обустроен «буржуйкой», а на крыше одного (где, должно быть, помещалось начальство) красуется даже железный трезубец с фарфоровыми изоляторами, с них свисают обрывки проводов, неподалеку — солидный щит из сколоченных досками толстых бревен. И в бараке — целых три электролампочки. Тут совсем недавно стоял дизель — вон и желтая цистерна, где на дне еще маслянисто чернеют остатки солярки. Судя по следам, дизель уволокли на тракторных санях, а из транспортных средств были еще ГАЗ-66 и уазик. Словом, царские хоромы. И хотя до заката было еще далеко, Мазур, не колеблясь, решил устроиться здесь на ночлег. И предпринял тщательнейшую ревизию.

По окончании сезона никто не станет крохоборничать, в тайге бросают остатки, все, что не особенно и нужно тащить с собой в город.