Обманутая

 – Ничего не изменишь. Я должен избавиться от этих двоих в подвале. Иначе мне не скрыться.

Он распахнул дверцу и вышел. Огляделся. Кругом все тихо и спокойно, не видно ни души. Хорошо, этим нужно воспользоваться. Не было никакой уверенности, что сюда вообще никто не забредал. Он и так слишком долго тянул.

«Вот к чему эти сэндвичи, вода, забота, – подумал он со злостью. – Она хотела меня задержать – и по-своему обработать».

Шон собирался затопить эти катакомбы. Грейс, сама того не ведая, указала ему идеальное место, а этот индиец и женщина из Скотланд-Ярда сами пришли к нему в руки.

Джейн тоже вышла. Они стояли друг против друга, разделенные машиной.

– Что ты задумал? – спросила Джейн.

– Затоплю подвал. А после – хорошо, я успокоюсь. И уеду отсюда. Может, даже переберусь на континент на какое-то время.

В глазах Джейн читался ужас.

– Ты не можешь утопить их там!

Она сразу поняла, что он имел в виду. Сооружения вроде этого были ей знакомы. Зачастую в них предусматривалась возможность заполнения водой всех нижних помещений.

– Могу и утоплю, – заявил Шон. – Эти двое опасны. Особенно женщина из Лондона. Я не хочу по ее милости провести остаток жизни за решеткой.

Джейн обошла машину.

– Мне жаль. Я вызываю подкрепление. Я не позволю тебе сделать это.

Поначалу он даже не поверил, что Джейн говорит всерьез. Не настолько же она глупа и должна понимать, что сама уже слишком глубоко завязла в этой истории. Это она предоставила ему всю нужную информацию. Она разыгрывала этот спектакль перед коллегами, хотя знала, кто стоит за этими убийствами. Она предостерегла его, когда положение стало таким шатким.

– Не глупи, – сказал Шон. – Ты отправишься в тюрьму, как и я.

Джейн и глазом не моргнула.

– Я знаю. Но не могу допустить, чтобы кто-то еще погиб.

– Бедный Дилан, – беззаботно промолвил Шон. – Два близких человека, которые у него остались, отправятся за решетку. Ты хоть подумала, что с ним станет?

Он заметил неуверенность в ее глазах, тень сомнения. Но это продолжалось лишь доли секунды; затем к ней вернулась прежняя решимость.