Обманутая

А ему многое довелось пережить – и хорошего в этом было не так уж много. С малых лет он стыдился цвета своей кожи и часто становился объектом для насмешек со стороны сверстников. Иногда это были добродушные подначки, но все чаще – проявление откровенной расовой ненависти. В школе его называли карри. Дома он плакал и говорил матери, что больше не вынесет этого, но та возражала. Говорила, что ему следовало бы радоваться, потому что все еще не так плохо.

И вот однажды стало намного хуже.

Кадир с содроганием вспоминал тот вечер, восемь лет назад, когда он поздним вечером возвращался от знакомого и ждал поезд на безлюдной платформе в пригороде Ливерпуля.

Они окружили его. Принялись переталкивать друг другу, пока он не потерял равновесие.

Они пытали его. Несколько часов.

Физически он поправился.

Душевная рана так и не исцелилась.

И все же Кадир остался жив.

И он не был уверен, сумеет ли выжить на этот раз.

Руки и ноги были привязаны к трубе; тело находилось в таком неудобном положении, что с каждой минутой становилось все больнее. Он находился в квадратном помещении с кирпичными неоштукатуренными стенами. Сейчас Кадир этого не видел – кругом царил непроглядный мрак. Но тип, который притащил его сюда, имел при себе фонарь, и Кадир успел все разглядеть. Затем тяжелая дверь захлопнулась, и шаги стали удаляться.