Обманутая

Больше всего Стелле хотелось как следует ее встряхнуть.

– Терри, прошу вас, помогите нам. Что бы там ни случилось, мы с Джонасом, и уж тем более Сэмми, не виноваты. Мы не имеем к этому никакого отношения. Джонас – отец Сэмми, и если он умрет…

– Он не отец Сэмми, – перебила ее Терри, и в голосе ее прозвучал холод. – И вы не его мать. Я уже поняла, что вы не рады мне. Возможно, вы считаете меня безмозглой потаскушкой, достаточно глупой, чтобы забеременеть в шестнадцать лет, и у которой можно было отнять ребенка, потому что она неспособна о нем позаботиться.

– Мы не отнимали у вас ребенка! Вы сами обратились в службу опеки, потому что хотели отдать его. И только потом нам об этом сообщили, потому что мы были в очереди.

– Я не хотела его отдавать. Это родители на меня надавили. Сэмми был для них позором.

– Даже если так, мы ничего не можем с этим поделать. Мы вернули вам Сэмми сразу, как только вы этого потребовали.

Стелла говорила почти шепотом и надеялась, что Сэмми не услышит этот странный разговор.

– Вам пришлось отдать его. Иначе его забрала бы полиция.

– И потом вы снова передумали… Терри, почему вы все передергиваете? Вы хотели…

– Нил открыл мне глаза, – вновь перебила ее Терри. – Он объяснил мне, что я была тогда марионеткой. Служила интересам других людей. Моих родителей. Департамента опеки. И вас с Джонасом.

Стелла хотела объяснить ей: «Нил промывает вам мозги. Он манипулирует вами, чтобы использовать.

– Терри, разве вы не помните самый первый наш разговор? После того как вы забрали Сэмми и это стало для вас непосильным испытанием? Тогда вы показались мне очень искренней. Девушка, сама еще ребенок, совершенно сбитая с толку и желающая поступить как можно лучше ради своего ребенка… В тот момент было совсем не похоже, что вас кто-то понуждает.

– Да, – произнесла Терри, – но так оно и было.

– Мы с Джонасом на вас точно не давили, – сказала Стелла.

Терри пожала плечами. Не похоже было, чтобы приведенные аргументы ее убедили. Стелла не могла сказать, как складывалась ситуация для Терри пять лет назад, но сейчас ею определенно манипулировали.