Обет на крови

Чеченцы разговаривали между собой на своем языке, громко. Власенко понимал разговор. Бородач в камуфляже обратился к майору:

– Идем, выберешь девочек?

– Да, пойдем! То, что следовало, обговорили, пора и домой!

– Не опасаешься, твое начальство или верные ему люди узнают о рабах?

– Э, дорогой Ахмад, я сам себе начальник, а подчиненные мои верные псы.

Бородач укоризненно покачал головой:

– Не переоценивай свои силы, брат.

– Я ничего не переоцениваю! И вообще, мне кажется, мы говорим о чем-то совершенно ненужном.

– Никто с этим не спорит, но уж слишком часто ты стал забирать баб. Мужики, ладно, их перепродаешь и концы в воду, но баб, насколько мне известно, ты оставляешь для себя! Ты что, убиваешь их после того, как пару раз поимеешь?

Чеченский мент рассмеялся:

– Нет, дорогой, я их не убиваю! Они сами подыхают, не выдерживая страсти настоящего горца!

– Куда деваешь трупы?

– Тебе интересно это знать?

– Мне нет, но прибудет Змеелов, он обязательно задаст тебе этот вопрос, как ему ответишь?

– Никак! Перепродаю дам вместе с кавалерами.

– Ну, смотри! Я, конечно, ничего о твоих делах не знаю и знать не могу, но с Али будь осторожен. Пронюхает про твои забавы, самого в бункер подыхать отправит.

И вновь майор лишь ощерился в хищной улыбке:

– Ничего! Для чего тогда мы воюем, если не для того, чтобы жить так, как хотим? И хватит разговоров, Ахмад, веди к бабам.

Троица прошла за сарай. Прапорщику пришлось сменить позицию, чтобы видеть, куда пошли бандиты. А прошли они до тех самых колодцев.

Ахмад указал на вторую яму:

– Тут сучки из последней партии!

Майор приказал сержанту:

– Казбек, открой эту крышку, всех наверх!

Младший милиционер бросился выполнять приказ начальника. Спустя несколько минут возле раскрытого колодца стояли четыре женщины. Все они были славянками.

– Я забираю этих! Казбек, наручники и мешки на головы, да пасти им заклей!

– Сделаю, господин!

Сержант суетился шестеркой, а у прапорщика Власенко все кипело внутри от ярости. Но он ничего не мог сделать.