Ночной звонок

Игнатьев снял гимнастерку, засучил рукава рубашки, подошел к столу. Миронов протянул ему пачку прозрачных листов.

— Вот, старшина, скопируй дорогу от этого квадрата до этого, и все, что прилегает к ней, тоже. Тушь — черная, перо, рейсфедер… Бери, что понравится. Понятно?

— Понятно. Для чего все это?

— Не все умеют читать фотосхемы, вот и приходится расшифровывать. Чтобы любой командир в пехоте, артиллерии мог разобрать, что к чему.

— Ясно.

Игнатьев переносил на кальку отрезок дороги, а сам думал: «Вот, видно, здесь, при переносе разысканных вражеских объектов с фотосхемы на кальку, и происходит рождение ошибки.

Ошибка выдается за непогрешимую истину бомбардировщикам, те летят и сбрасывают бомбы в стороне от объектов, которые надо разбомбить. Может быть, Миронов допустил тягчайшую ошибку и, чтоб не нести ответственности, убрал капитана? Нет, едва ли. Какой-то открытый он, этот белобрысый сержант Миронов. А если он? Тогда я ничего не понимаю в людях. Впрочем, надо поговорить с ним».

Старшина оторвался от кальки, подождал, пока Миронов тоже поднял голову от схемы, поманил пальцем к себе.

— Не получается, старшина?

— Почему не получается? Получается. Я только хочу спросить: давно здесь служишь?

— Два года.

— Почему в обращении ко мне пропускаешь одно слово?

— Какое?

— Товарищ.

Миронов озадаченно посмотрел на Игнатьева, пожал плечами, сказал:

— У нас так принято. Если для вас важно, чтоб было «товарищ», мне не трудно… Между собой мы попросту…

— Ладно, я подумаю, сержант, важно это или не важно, — сказал старшина и склонился над картой.

Вновь по кальке побежало перо, оставляя черные следы.

«Нет… не может такой. Смотрит в глаза чисто, без тревоги. Неужели Весенин? Или тот лаборант с заспанным лицом и звероватым взглядом глубоко сидящих глаз? Девушка, конечно, исключается. Хотя почему? А вдруг он обманул ее, и последовало возмездие? Нет, глупость вы порете, старшина Игнатьев. Сперва надо познакомиться со всем процессом подготовки фотосхем, установить опасные узлы… Первый есть снятие, маршрута со схемы на кальку.

А потом?..»

Миронов склоняется к старшине:

— Счастливый вы человек, товарищ старшина.

— С чего взял?

— Только, как говорится, порог отделения переступили — и пожалуйте на концерт и танцы.

— Но может и не быть ни того, ни другого.

— Все будет. Уже объявление вывешено возле клуба.

— Прекрасно. Вообще ты прав, я — счастливый человек.

— А ну, братва, песню. Нашенскую, — сказал Спасов.