Расправить крылья (СИ)

Громкий вопль Адмира и Берта я услышала одновременно с тем, как почувствовала сильнейшую боль в левом предплечье. И даже на мгновение отключилась. Сознание возвращалось медленно, вместе с болью, пронзающей руку насквозь. Бросила невольный взгляд на повреждение, и меня замутило. Рукава ниже локтя больше не существовало, а жалкие лохмотья были мокрыми — видимо, кто-то из магов воды, возможно, Сейл, потушил пламя. Пузырящийся ожог впечатлял, зато боль медленно, но все же отступала.

Кажется, пора бежать отсюда.

— Аль, — услышала я отчаянный шепот Берта. Оказывается, я лежала у него на коленях. — Прости…

Точно, я же от собственного друга получила подарочек. Однако, он уже второй раз пытается меня поджарить, и этот оказался удачным. Нет, я прекрасно понимала, что дракон ни при чем, но как-то не по себе стало. Интересно, в следующий раз он меня заживо сожжет? И совершенно непреднамеренно… О чем я думаю? Пора уходить — регенерация сейчас заработает.

Резко дернулась в объятьях Берта и попыталась встать.

— Адептка Солейн, — дрожащим голосом сказал Адмир, — как вы себя чувствуете? Немедленно в крыло целителей!

— Я отнесу! — твердо сказал Берт, поднимаясь и поднимая меня. Эй, да я, в общем-то, и сама дойду…

Правда, к тому времени уже и следа не останется.

— Вам тоже незачет, адепт Гамильтон, нарушение техники безопасности, — заявил Адмир и повернулся к Тому.

Почему в следующий раз?! А засчитайте ей прямо сейчас, а?

Ребекка выглядела потерянной, кажется, на такое даже она не рассчитывала. Берт, не дожидаясь согласия декана, двинулся к выходу из полигона. Адмир не возражал, быстро поднял арку и напутствовал:

— После целителей отправляйтесь к ректору.

Дракон только кивнул и быстрым шагом направился в сторону Академии. Давай быстрее, я уже чувствую, как новая кожа вырастает.

— Альяна, прости меня, — шептал он, кажется, уже в пятый раз. И чего убивается? Конечно, перемещаться в его объятьях было приятно, да и извинения слушать — тоже, но надо и совесть иметь.

— Берт, перестань, можешь отпустить меня на землю, я же не помираю! — фыркнула.