Невинная. В уплату долга

Еще миг, и зверь содрогается, издавая громкий рык, после чего отстраняется от меня, вынимая член."

"Задираю голову вверх, чувствуя, как по вискам стекают слезы. У меня были плохие дни и даже страшные в жизни, но этот точно худший из них.

Мое тело пробирает судорога. Меня всю трясет, и я никак не могу успокоиться. Из груди невольно вырывается хрип.

Тут же замечаю, как тот второй мужчина выключает и собирает камеру. Они получили, что хотели. Им абсолютно плевать на то, каково мне.

С трудом на бок поворачиваюсь, чувствуя, будто меня танком переехали и выпили все силы.

Тут же поджимаю под себя ноги, и обхватываю их руками. От пролитых слез матрац тут же мокрым становится, но мне все равно. Лучше бы он убил меня, чем так опозорил.

Кажется, этот огромный мужчина не пользовался презервативом, а я его совсем не знаю…Господи.

Голова становиться ватной, но до меня все же доносятся грубые мужские голоса.

– Куда ее, Роман Викторович?

– Выкинуть у ближайшей лесополосы. Пусть папочка подберет, если она после меня все еще ему нужна будет.

Закрываю уши руками, не веря в то, что слышу. Зверь. Он просто использовал меня, чтобы навредить отцу.

Двери закрываются, оставляя меня наедине со своими страшными мыслями, но уже через несколько минут тот высокий блондин возвращается.

– На. Прикройся.

Он бросает мне какую-то светлую простынь, которую я тут же хватаю, и обматываюсь ею до ушей. Мое платье и белье разорваны, а значит, у меня просто нет других вариантов.

После этого блондин подходит, и натягивает мне тот самый жуткий черный мешок на голову.

Как я не упираюсь, он все равно сильнее, а сил отбиваться у меня уже совсем нет.  Словно выпили всю меня, до дна иссушили.

Чувствую лишь, как он подхватывает меня на руки, и выносит куда-то. Холодный воздух и пронизывающий ветер дают понять, что я снова на улице. Я ничего не вижу, но запоминаю лишь жуткий лай собак во дворе. Они воют. Как дикие волки.

Меня грузят, видимо, в тот самый багажник и куда-то везут. Все это время я чувствую саднящую боль между ног и неугомонно плачу.

Чем я заслужила все это? За что он так со мной, что я ему сделала? Чувство несправедливости словно кислотой меня поливает изнутри, заставляя содрогаться в горьких рыданиях.

Вскоре машина останавливается, и меня бесцеремонно высаживают прямо на сырую землю. Меня тут же всю пробирает крупная дрожь. От шока я даже плакать больше не могу. Лишь судорожно всхлипываю, до сих пор не веря, что это все реальность.