Невинная. В уплату долга

Это вовсе не случайность. Я здесь оказалась не случайно. Он знает моего отца!

Краем глаза замечаю, как тот второй мужчина-блондин устанавливает на полу какую-то подставку, которая вскоре издает тихий щелчок. Маленькая красная точка загорается прямо напротив нас. Нет, пожалуйста. Это что…камера?!

– Дэн, снимаешь?

– Да.

– Хорошо – произносит зверь, после чего переводит на меня свой стальной взгляд. – Передай папочке привет.

Он произносит это с гробовой просто интонацией, а у меня еще больше слезы наворачиваются на глаза от страха.

Тут же спросить у него пытаюсь, кто он такой, и зачем я здесь, но этот страшный мужчина совершенно не замечает моих жестов. В его взгляде только сталь. Он весь словно вылитый из нее.

– Легла на матрас.

От слов этих жутких пересыхает в горле. Этого не может быть. Нет, только не это!

Быстро назад отступаю, подальше от него, но волк не дает мне сделать больше ни шагу. Вскрикиваю в немом крике, когда хищник резко хватает меня за талию, и без труда заваливает на этот жуткий сырой матрас.

У меня дыхание спирает, когда он руками этими огромными тянется к юбке моего платья, задирая его вверх. Когда ткань не подается, он просто разрывает платье напополам, превращая его в жалкие ошметки. Теперь я остаюсь лежать под ним в одних только белых трусиках и простом бюстгальтере.

По телу тут же разряд тока проходится, и я невольно начинаю дрожать.

Стараюсь прикрыться руками, но замечаю лишь довольную усмешку.

Я спрашиваю у него, какого черта тут вообще происходит, пытаюсь сделать это максимально простыми и понятными фразами, но он ничего не замечает. Или не хочет замечать. Ему все равно.

Волк лишь больше наваливается на меня, больно придавливая к матрасу. Он очень сильный, невероятно просто, от чего я чувствую, что еще немного, и он просто переломает мои ребра.

Тут же оттолкнуть его пытаюсь, но он как стена. Нерушимый.

Мои жалкие попытки сдвинуть его с места не приводят ни к чему. В один момент, отчаявшись, сильно царапаю мужчину по щеке, но кажется, это делает зверя еще более безумным.

Он вытирает выступившую кровь ладонью, довольно усмехаясь. Словно ему не больно. Словно он вообще боли чувствовать не может.