Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Размышляли, переваривали информацию, привыкали к новому статусу. Да и мне нечем было оправдаться, потому что все расследования зашли в тупик.

Сын мой. Точка. Остается лишь признать, что нагулял."

"Не таким меня воспитывали, не это вкладывали в голову и сердце. Но даже мнение близких не так дорого мне, как Амина.

До сих пор не верится, что между нами все кончено. Поэтому я все равно возвращаюсь туда, где зарождались наши отношения. Точнее, я ей навязывал свою одержимую любовь.

— Герман? Вы вернулись? — Богомолова не скрывает недовольства и паники, когда я без стука распахиваю дверь ординаторской.

— Вы так рады меня видеть или беспокоитесь за свой зад в кресле заведующей? Скорее, второе, — выплевываю пренебрежительно, падая в кресло напротив.

— Зачем вы так грубо? Мы же коллеги, как-никак, — поджимает она трясущиеся губы.

Бесполезная дрянь в белом халате. Язва на измученном теле российской медицины.

Но меня это больше не касается…

— Волк свинье не товарищ, — выплевываю пренебрежительно, вызывая бурю негодования на мерзком лице.

Под четкий скрип её зубов я мельком окидываю взглядом кабинет, который около года был моим, и на секунду забываюсь.

В сознании всплывают теплые картинки, как мы целовались здесь с Аминой за закрытыми дверьми. Она дико смущалась, а меня это безумно заводило. Я не узнавал себя. Принципиальный врач, который всегда был противником служебных романов, отвлекающих от главной миссии — спасения жизней, в такие моменты будто сходил с ума.

— Расслабьтесь, я не задержусь в вашей богадельне, — рявкаю с презрением и слышу вздох облегчения. — Я приехал, чтобы официально уволиться. Только без отработок, мне это на хрен не надо.

Лицо Богомоловой проясняется — радуется стерва. Чёрт с ней! Без Амины мне в больнице делать нечего, я ведь устроился сюда исключительно ради нее.

— Сейчас попрошу старшую подготовить все документы. Подождите, Герман Янович, мы быстренько, — суетится вокруг меня докторша, не скрывая радости. — Может, чай или кофе?

— Обойдусь, — выплевываю зло.