Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

… попробуем, — едва различимо лепечет она, но слова, которых я так долго ждал, тонут в трели телефонного звонка.

— Да твою ж мать! — рычу и яростно бью себя по карманам, доставая сотовый. — Что, бляха? — зло рявкаю в трубку, не выбирая выражений.

— Герман Демин? — деловито звучит на той стороне линии.

— Да, — подтверждаю напряженно.

Проклятая интуиция вопит об опасности, моя нервозность передается Амине, и она устремляет на меня испуганный взгляд. В тишине пустого дома отчетливо слышится голос из динамика:

— Когда вы сможете подъехать в центральную больницу? Вас ждут в родильном отделении.

— А что случилось?

— На вашей смене умерла роженица, а вы оформили опеку над её сыном…

— Да, всё верно, — хмурюсь, свободной рукой успокаивающе поглаживая Амину по спине. Она дрожит, предчувствуя что-то плохое. Мне тоже не по себе.

— Нам удалось найти её родственников. Они приехали — и теперь хотят забрать ребёнка.

— Скоро буду, — чеканю резко и отключаюсь.

Встречаемся взглядами с Аминой. Понимаем и чувствуем друг друга без слов.

— Герман, но мы не можем отдать Мишу непонятно кому! — вдруг вскрикивает она, и красивые глаза наполняются слезами. Успела всё-таки привязаться к малышу, да и я сердцем понимаю, что она права.

Порывисто обнимаю её, пока не расплакалась, целую в макушку.

— Я разберусь. Не волнуйся, тебе нельзя, — приговариваю ласково, хотя внутри все бурлит от негодования. — Я всё решу, маленькая.

Обещаю, но не знаю, каким образом. И что ждет меня в больнице...

Чёрт! Как же я устал.

Глава 27

Амина

Я бережно укутываю Мишаню в одеяло, невесомо касаюсь губами покрасневшей на свежем воздухе щечки, с нежностью вдыхаю неповторимый детский аромат — и осторожно, чтобы не потревожить кроху, укладываю его в люльку. Поднимаю капюшон коляски, отсекая настырный ветер, сжимаю ладони на ручке. Миша кряхтит и морщится, лишившись тепла моих объятий, собирается расплакаться, но я по-особому, в определенном ритме качаю его, как учила бабушка Стефа.

— Тш-ш-ш, баю-бай, — ласково лепечу, прогуливаясь с ним по заснеженному двору.

Мягкая улыбка трогает мои губы. Наше общение с сыном Германа больше похоже на квест, но с каждым днем я всё лучше справляюсь. Тётя подшучивает, что я тренируюсь на нём быть матерью, перед тем как родить своего, но я слишком трепетно отношусь к малышу, чтобы использовать его в меркантильных целях, как куклу. Он и так многое пережил, сильный мальчик.