Неудержимый. Книга XI (СИ)

Мы шли по коридорам судна, но я не чувствовал никакой качки или движения, словно мы находились на твёрдой земле. Проходя мимо открытой двери на палубу, я набрался смелости и выглянул наружу.

— Ты что творишь?! — тут же рявкнул на меня надзиратель, ухватив за шиворот и втащив обратно, — Только попробуй сбежать! — он ткнул в меня указательным пальцем, — И я сразу же пущу тебе пулю в лоб, хочешь? — он достал из кобуры артефактный пистолет и сунул его мне прямо в нос, — Хочешь? Я тебя спрашиваю.

— Нет, — сухо сказал я.

Больной какой-то, лучше с ним не спорить, а то я погляжу, ему здесь скучно, может, и шмальнуть разок.

В любом случае моя выходка того стоила. Теперь я точно знал, что находился в воздухе. Выходит, этот боевой крейсер ходит не по водам морей и океанов, а по воздушным массам. Даже не представляю, как такое возможно, но я видел облака своими глазами. Да и тот парень… теперь понятно, куда он направлялся и что это была за точка в небесах.

Нам понадобилось около пятнадцати минут, чтобы добраться до капитанского мостика, в недрах которого скрывался кабинет адмирала.

Постучавшись в стальную дверь, мой конвоир дождался, когда ему разрешат войти и с трудом отворив дверь, скрылся внутри.

— По вашему приказу барон Дмитрий Донской доставлен для дачи показаний, — отрапортовал он и, ударив себя в грудь кулаком, поклонился.

— Сними с него наручники, — Лидия сидела на дорогом, обшитым бархатом, красном диванчике, закинув нога на ногу.

Дождавшись, когда он выполнит приказ, она выгнала его за дверь, приказав дожидаться там.

— Присаживайся, — она ухмыльнулась, оценив мою форму, и указала на мягкий стул напротив, — Может кофе или чай? — предложив мне, она взяла аккуратную чашечку и пригубила её.

— Не откажусь, — сказал я, плюхнувшись на стул.

Наступила небольшая пауза, в ходе которой я понял, как глупо выгляжу. Неужели я настолько обнаглел, что решил, что мне будет наливать кофе сам адмирал? Вот же идиот, в аристократическом обществе убивали за малое или устраивали такие скандалы, что мало никому не казалось.