Неопознанный ходячий объект

– Валера? Хороший парень… А почему он вас заинтересовал?

– Он сейчас случайно не на задании?

– Случайно нет. В отпуске. В законном. Работал он много и успешно, так что не грех и отдохнуть.

– А он что-нибудь говорил о своих планах на отпуск?

– Собирался куда-нибудь в глубинку. Он ведь у нас художник… Талант у парня. И есть в кого. Он внук Абрамова Льва Степановича."

"– Да ну? – ахнула Женька, и я, признаться, тоже здорово удивилась. Абрамов, скончавшийся лет десять назад, был очень известным художником и гордостью нашей области.

– Вот-вот, – кивнул Владимир Михайлович, хозяин кабинета, в котором мы сейчас находились, весьма довольный произведенным эффектом. – И дядя его тоже был неплохим художником.

– Это кто? – спросила Женька.

– Святозаров.

– Не помню такого.

– Ну как же, известный человек, преподавал в нашей художественной школе, усадьбу Холмогорского помогал восстанавливать. Наверное, вы слышали об убийстве? Святозаров с ним работал, а после убийства Холмогорского уже вместе со вдовой заканчивал, так сказать, труд всей жизни… Умер года полтора назад.

– А Валера давно у вас работает? Он ведь, кажется, из Москвы?

– А вот как раз полтора года. Дядя заболел, и он, получив телеграмму, прибыл, но… болезнь неизлечимая, Святозаров умер, а Валере оставил квартиру. Шикарная квартира в самом центре. Раньше она принадлежала Валериному деду, Абрамову. А у самого Валеры в Москве кое-какие проблемы были, с женой развелся… Ну, вы понимаете. Вот и подался к нам. Рекомендации у него отличные, бывший офицер.

Мы с Женькой переглянулись. Я пыталась придумать, чего б такого спросить еще, и не придумала, поэтому мы откланялись.

– Валера чист, аки агнец, – усмехнулась Женька, – хоть завтра за него замуж выходи.

– Он, возможно, еще не разведен. Еще какие-нибудь ценные мысли?

– Парень – блондин, красавец и просто душка.

– То, что вдруг всплыла фамилия Холмогорского, тебя не насторожило?

– Насторожило, – кивнула головой Женька.

– Ни ты, ни я в случайности не верим. Значит, Валера что-то имел в виду, появившись вблизи усадьбы Холмогорского.

– И Бороднянский интересовал его не просто так. Поехали к Максиму.

Бывший Женькин воздыхатель был завален работой. Он приткнул нас за угловым столом в своем кабинете, выложил бумаги и заявил:

– Голос подавать лишь в случае крайней нужды. Кабинет я запру, чтоб вас никто не видел.