Порочный Принц

В конце концов, причина, по которой я хотела этого, это из-за папы, и он подписал обязательный контракт с Эдриком несколько дней назад. С тех пор я находилась на грани того, чтобы сделать это самой, но я всегда возвращалась к Ронану за большим.

Еще раз, говорила я себе. Всего лишь еще одна ночь в его объятиях.

Мне следовало знать лучше. Так поступают все наркоманы.

— Ты хочешь чего? — огрызается он.

— В любом случае, это была фаза.

Я чуть не хлопаю себя по губам после того, как произношу слово «фаза».

Это не фаза. Ничто не является фазой.

Я ненавижу это слово.

— Это не гребаная фаза, и ты это знаешь. — его лицо напрягается. — Ты просто начала чувствовать, и теперь убегаешь от этого.

— Точно так же, как ты убегаешь от всех своих проблем со всеми этими вечеринками, выпивкой и наркотиками? — я набрасываюсь.

Вот что я делаю, когда на меня нападают, я атакую в ответ, и я ядовита, как смертоносная змея, которая никогда не может остановиться.

— А что, по-твоему, должны были сделать все эти вечеринки, а? Что, возможно, в конце ночи ты станешь лучшим человеком, ты действительно посмотришь на себя в зеркало и искренне улыбнешься? Эти люди никогда не будут тобой.

Мое дыхание становится резким после вспышки.

В своей попытке выйти из-под микроскопа я зашла слишком далеко, и теперь у меня нет возможности остановить это.

У меня нет возможности забрать все обратно.

Я заправляю прядь волос за ухо дрожащей рукой, затем позволяю ей упасть на колени.

Он не говорит. Почему он молчит?

Если он набросится на меня. Если он скажет мне, что я прячусь от людей по тем же причинам, я приму это. Я проглочу нож вместе с его кровью.

Я сделаю все, что угодно, лишь бы он что-нибудь сказал.

Я украдкой бросаю взгляд сквозь ресницы. Ронан пристально наблюдает за мной, но выражение его лица пустое, даже отсутствующее.

— Ты знаешь, почему я ищу убежища в людях? — тихо спрашивает он.

Я качаю головой. Я не знаю.

— Меня это не интересует.

Если я узнаю его боль, это разорвет меня до такой степени, что возврата не будет.

— Очень жаль, потому что ты будешь слушать, Тил.