Дочь моего друга (СИ)

О чем ты думала, дочь? Как ты могла так подставиться и подставить меня? А теперь ты ждешь, чтобы я поставил под угрозу все, что выстраивал все эти годы?

Дальше начнет перечислять, какие его связывают отношения с отцом каждого из этих пятерых. Все закончится тем, что я стану испытывать жесточайшее чувство вины, возможно даже попрошу у отца прощения.

Папа меня любит, но только до того момента, пока не встает вопрос о деньгах. Тогда он становится удивительно лояльным и гибким.

А я этого просто не переживу. Пусть лучше ничего не знает.

Вообще ничего.

— Ты уверена? — резко переспрашивает Демид, и я несколько раз подряд киваю.

Уверена. Убеждена.

— Ладно. Пойдем, — он кивает в сторону выхода."

"Ищу взглядом сумку, она валяется на полу в соседней комнате. Поспешно поднимаю и сжимаю ручки. Если бы я ее не забыла в туалете, ничего бы не было. Я бы ушла с Риткой и Богданом.

Демид никак не комментирует, молча наблюдает с хмурым видом. Идет первым, но перед самой дверью останавливается и пропускает меня вперед.

Стараюсь не смотреть на сидящего под стенкой Исмаилова.

Короткой вспышкой мелькает воспоминание, как его палец по-хозяйски шарил между ног, и я с трудом сдерживаю рвотный рефлекс.

Демид выводит меня в коридор и подводит к соседнему номеру, открывает дверь и пропускает внутрь. Поднимаю удивленные глаза, он ловит мой взгляд и утвердительно кивает.

— Да, я сначала слышал, как ты час рыгала в туалете. А потом когда закричала, понял что все плохо.

Это оказывается последней каплей.

— Это была не я! — выкрикиваю с отчаянием. Закрываю руками рот и бросаюсь в туалет.

Меня выворачивает над унитазом. Спазмы сотрясают тело, кажется я на время глохну и слепну. Слезы градом катятся по щекам.

— Это была не я, — твержу шепотом в промежутках между спазмами.

Когда прихожу в себя, перемещаюсь к умывальнику и долго плещу в лицо холодной водой. За спиной раздается шум воды, это Демид включил кран над ванной.

— Не ты, значит не ты. Уверена, что не хочешь написать заявление в полицию? — говорит он резким голосом, и я глухо стону, обеими руками уперевшись в держатель для умывальника.

Яростно мотаю головой, но не оборачиваюсь. Представляю, на кого я сейчас похожа.

— Успокойся, — передо мной материализуется полотенце, — чего ты так реагируешь?

Долго тру лицо полотенцем. Не потому что надо, а потому что не могу себя заставить посмотреть на Демида. Но в конце концов отнимаю полотенце от лица.