Ненужная мама. Сердце на двоих

Шокировано наблюдаю, как незнакомая мне женщина обнимает мою дочку и, пока та отбивается, преувеличенно приторно приговаривает:

- Алисонька, внученька моя.

- Не понял, - ошеломленно хрипит Гордей.

У меня же срывает крышу. Когда дело касается детей, я превращаюсь в фурию.

- Ребенка отдайте, - рявкаю на эту сумасшедшую и, опередив растерявшегося Одинцова, выхватываю из ее рук Виолу. Крепко прижимаю доченьку к себе. – Вы кто такая? – выплевываю с вызовом.

- Бабушка Алиски, - гордо представляется. – А ты нянька?

Осознаю, что сейчас взорвусь – и плохо станет всем, но передо мной вдруг вырастает фигура Гордея.

- Тш-ш, папочка рядом, - шепотом успокаиваю плачущую дочку. Надеюсь, Гордей выставит неадекватную гостью за порог.

- Бабуль, мать твою, а ты ничего не перепутала? - грубо рычит. – Явилась спустя столько лет. Даже внучку не узнала. Ты хотя бы помнишь, сколько лет Алисе?"

"Замираю, лихорадочно сминая пальцами Виолкину кофточку.

- Конечно. Она же родилась в день смерти моей дочери, - цедит женщина, подтверждая мои худшие опасения.

Сердце сжимается в страхе за малышку, которую я тоже считаю своей и не хочу ни с кем делить. Гордей же не позволит? Не отдаст ее никому?

В воцарившейся тишине раздаются легкие женские шаги, эхом разносятся по пустому подъезду, долетают до нашей квартиры.

- Леночка! – звучит следом приятный голос. - Не могу дозвониться до Гордея.

Легкие сковывает тисками, и я пячусь вглубь коридора, захлебываясь от воспоминаний. На пороге появляется мать Одинцова, с которой мы познакомились в этой же квартире, но при других обстоятельствах. Ее образ с тех пор четко врезался мне в память, как будто совесть, мучившая меня за связь с чужим мужчиной, обрела лицо. Все мои сомнения и переживания вновь поднимают голову.

– А, уже сам открыл, - она осекается на полуслове, обратив все внимание на сына.

- Дверь была не заперта, - шипит его бывшая теща, как кобра, и буравит меня прищуренным взглядом. Кажется, начинает осознавать, что мы теперь одна семья, и этот факт ее не радует.

- Мам, ты на хрена ее сюда притащила? – бесцеремонно выплевывает Гордей, не скрывая ненависти и гнева. Он на грани, и мне страшно представить, что будет, когда сорвется.