Ненужная мама. Сердце на двоих

- Ты уверен? – хмурится она с подозрением. – У тебя там шумно.

- Это потому что мои внуки счастливы, - усмехается отец с удовлетворением и гордостью. – Самая старшенькая – та еще заводила оказалась.

- Алиска? – в унисон уточняем очевидное.

- О-о-о, Ма-Вика, - незамедлительно вылетает из динамика.

- Ма-а-а, - вторят ей двойняшки.

Беру Викину руку, свободную от телефона, подношу к губам и целую тыльную сторону ладони. Двигаюсь ближе, приобняв ее за плечи. Расслабившись, улыбаюсь так широко, что непривыкшие к эмоциям, заклинившие мышцы начинают болеть.

- Котята мои, - ласково зовет малышей Вика, и от этого обращения мурашки по коже.

В ней столько любви, что я понимаю главное: для нее смысл жизни заключается в детях. Никогда бы она от них не отказалась, даже под угрозой смерти. Я был бессилен и безоружен перед стойким материнским инстинктом.

Я не пытаюсь оправдать себя, но… постепенно принимаю то, что случилось. Я могу лишь поблагодарить судьбу за то, что она оставила мне их всех, в целости и сохранности.

Настоящий подарок свыше, который я клянусь оберегать.

– Ведите себя хорошо и слушайтесь дедушку! Договорились?

- Дя-дя-вались! – вразнобой визжат втроем.

- Викуля, - по-отцовски обращается к ней Богданов, когда гул малышни стихает, а потом заканчивает строже: - А вы где сейчас?

- У Гордея, - тихо признается, будто стесняется меня.

В момент, когда мне кажется, что Егор Натанович психанет и вызовет любимой дочери такси, он вдруг сдержанно произносит:

- Хм, понял. Ладно, - и рявкает громче: - Одинцов!

- Да, - отзываюсь незамедлительно, чувствуя себя новобранцем в армии.

- Надеюсь, ты провел работу над ошибками, - многозначительно тянет, и я понимаю его посыл. Он не для Викиных ушей, поэтому ограничиваемся намеками. Мы оба выбрали бы ее, просто тогда она не дала нам шанса что-либо решать.

- Пап, не начинай, - возмущается Вика, а я перебиваю ее легким поцелуем в щеку.

- Не сомневайтесь, - чеканю в динамик четко и ясно.

- Береги себя, дочка, - меняет тон, как по щелчку.

Вика недоуменно смотрит на потухший дисплей, пожимает плечами и тянется за сумочкой, чтобы проверить содержимое. На нервах выпускает ее из рук, а затем вдруг резко краснеет, сливаясь цветом лица с концентрированным ройбушем в заварнике. Проследив за ее взглядом, устремленным в пол, я удивленно вскидываю брови и с трудом проглатываю нервный смешок.