(Не) моя свадьба

Паша посмотрел на него с веселым выражением лица, улыбнулся.

– А теперь повторяй, – сказал Баграт с довольным видом. – Папу люблю. Ну? Папу люблю…

* * *Милана не помнила себя от злости, наблюдая за тем, как Баграт весело играл с ребенком на лоджии. Прямо отец года, не иначе! И не плачет у него Пашка, и смеется в голос. А Саркисян счастлив, вовсю развлекается с сыном.

Невдомек ему, что ей как раз совсем не до смеха и веселых игр.

Неужели он не мог вовремя сказать – так, мол, и так, можешь работать дальше.

Не то чтобы она мечтала продолжать на него работать. Но работа–то хорошая и любимая к тому же.

Милана уже успела позвонить в маркетинговый отдел. Ей подтвердили, что пока ее не было, сам Артур Вазгенович, начальник отдела маркетинга, нашел ей подмену на время выдуманной Багратом болезни.

У нее, как у порядочного контент–менеджера, конечно же, имелось несколько статей в запасе, на Дзен канале также стояли материалы в отложке. Но Милана так работать не любила, ей нужен был четкий контроль за всем царством–государством, которое ей вверили.

А главное–то, главное – ее драгоценный старенький ноутбук со всеми заметками остался дома, и она не могла даже попытаться что–то сделать. Не с телефона же она будет работать, в самом деле. Можно, конечно, но муторно.

«Ты это… не злись, ладно?» – вспомнила она его фразу.

Как тут не злиться?

Извинения он, видите ли, попросил за то, что украл у нее сына. А у самого на лице ни капли вины.

Не поверила Милана в искренность его извинений. Не поверила, и все тут."

"Пусть к сыну заметно потеплел, это да. А Пашка, тот и вовсе оказался продажной душонкой. Как только сообразил, что Баграт его может на руках носить значительно дольше и качать со значительно большей амплитудой, так и продал маму за папкины руки.

Было и еще кое–что, что здорово беспокоило ее последние четыре дня.

Оно, может, ничего страшного, и Милана себя попросту накрутила, но…

Кира все еще была недоступна.

Милана четко помнила ее сообщение – буду офлайн пару–тройку дней. Так вот уже прошло четыре!

Милане очень хотелось поплакаться сестре на все–все, что произошло в ее жизни после свадьбы Киры с Левоном.