(Не) моя свадьба

Баграт послушал–послушал, потом сказал, что занят, но обязательно ей перезвонит…

Надо ли говорить, что его звонка она ждала до сих пор?

Точнее ждала она первую неделю, ладно, если совсем честно, то две. Вздрагивала от каждой эсэмэски, бежала к мобильному при каждом звонке. Потом смирилась, посчитала молчание Баграта красноречивым ответом на новость о малыше.

Забыл – какое выгодное оправдание! Ни дать, ни взять, гениальное. Только лживое до невозможности.

Ему просто выгодно делать вид, что ни той ночи, ни ее звонка попросту не было.

Раз раньше предпочел выкинуть ее из головы и вести себя как ни в чем не бывало, может, теперь поступит также? Она не нужна была ему полтора года назад, и теперь не пригодится, а сын так тем более."

"Если все так, как она думает, а это так, Милана сможет продолжить жить, как жила. Наберется опыта, дождется, когда Паша подрастет, и найдет себе новую работу.

Немного приободренная, Милана занялась приготовлением супа. Не забывала поглядывать на часы, ведь сын никогда долго не спал днем, должен был вот–вот проснуться.

Мир в ее душе начал потихоньку восстанавливаться.

И тут она услышала дверной звонок. Настойчивый такой… Возникло ощущение, что кто–то просто задержал палец на кнопке и не собирался отпускать.

Из боязни, что громкий звук разбудит сына, Милана бросилась в прихожую, заглянула в глазок.

Обомлела.

За дверью стоял Баграт.

Глава 7. Разбор полетов

Баграт жал на кнопку звонка с ослиным упрямством. Увидел, что в глазке мелькнул свет, но паршивка не спешила ему открывать.

– Уходи, – вдруг раздалось из–за двери.

Ага, сейчас, прям побежал исполнять указания принцессы.

После завтрака у Левона с Кирой Баграт направился прямиком в аэропорт, купил билет на первый же рейс в Анапу. Все два с половиной часа, что летел в самолете, костерил Милану по–всякому.

– Даже не надейся, – рявкнул он. – Немедленно открывай!

– Не открою, – заявила упрямица.

Баграт шумно вздохнул, силясь хоть немного успокоить разгоряченную кровь. Однако не вышло. Чем дольше чертовка тянула резину, тем злее он становился.

– Я буду стоять здесь, пока не откроешь, с места не сдвинусь, – пригрозил он совершенно серьезно.