(Не) моя свадьба

Увел в гостиную свою ненаглядную, повернул к себе лицом и сказал:

– Милан, ну не рви мне душу своими грустными взглядами! Я не специально признался, так вышло, просто не смог удержать чувств…

– Я понимаю, – сказала она и попыталась улыбнуться. – Когда Пашка в первый раз сказал «ма лю», я тоже была самая счастливая.

– Тогда почему ты такая грустная, раз понимаешь? – проговорил он сдавленным голосом.

– Просто мы с Кирой через столько всего вместе прошли, а теперь…

– Через сколько всего? – не понял он.

– Через все! – сказала Милана со значением.

И столько силы вложила в это короткое слово «все», будто это сразу должно было разъяснить Баграту ситуацию целиком, но он опять ничего не понял.

– Мы с ней очень близки, понимаешь? – продолжила объяснять Милана. – Она мой самый родной человек из близких. У меня и нет больше никого, только она и тетя Зина, но тетя Зина просто тетя, а Кира… Это родная душа!

– И что ж ты родной душе за столько времени не сказала, от кого Пашка? – удивился Баграт. – Ты что ее боишься?

– Я не боюсь ее! – покачала головой Милана.

О, Баграт бы с этим поспорил, но тактично промолчал, стал слушать дальше.

– Думаешь, я просто так молчала столько времени? Мне было стыдно признаться, понимаешь?

– Это еще почему? – приподнял он левую бровь.

– Ну как почему? – всплеснула руками она. – Я когда с тобой познакомилась, она мне сразу сказала, не мой вариант, несерьезный ты. А я не послушалась и позволила тебе все, когда ты в тот раз пришел ко мне в спальню.

Баграту от этого ее признания стало совсем неловко. В который раз за последние недели захотелось с разбегу стукнуться головой об стену. Надо же было ему тогда упиться, идиоту.

Это для него разовый пересып – нормальное явление. А для Миланы это был единственный секс в жизни.

– А почему ты тогда мне все позволила? – задал он давно мучивший его вопрос.

– Да потому что ты мне понравился очень! – призналась она со вздохом. – Сначала по фото, потом вживую.

От этого ее признания Баграту стало очень тепло на душе. Он мгновенно воспрянул духом, почувствовал себя очень значимым.

Но все же спросил:

– Ты так боишься осуждения сестры?

На это Милана не ответила, но очень красноречиво покраснела, в этот момент показалась ему совсем еще девчонкой. Будто ей вовсе не девятнадцать, а гораздо меньше.