(Не) моя свадьба

Тут же воспряла духом, посмотрела на него с плохо скрываемым вызовом:

– Почему ты себя так ведешь? Между нами же ничего нет! Ты не имеешь никакого права запрещать…

А Баграт снова почувствовал, как в душе разрастается злость.

– Вот он я, – он хлопнул себя ладонью по груди. – Хочешь с кем–то спать? Спи со мной… Это твой единственный вариант.

Милана уставилась на него обомлевшим взглядом и ничего не ответила.

Лишь прикусила нижнюю губу. Причем так эротично это сделала, что Баграта тут же повело. Он мгновенно вспомнил, каковы на вкус ее поцелуи, и весь адреналин от пережитого тут же трансформировался в чистую сексуальную энергию.

Без всяких слов он прижал Милану к стене, взял ее лицо в руки и припал к губам.

Поцелуй вышел настолько сладким, что его мужское естество мгновенно воспряло.

Крышесносно…

Баграт сунул ей в рот язык и буквально застонал от удовольствия, такой она показалась ему вкусной, возбуждающей, нежной.

«Вся моя…» – тут же решил он.

И продолжил жадно целовать.

Даже не сразу заметил, как она уперлась кулаками ему в грудь.

– Опусти! – простонала она сквозь поцелуи, которыми он стал покрывать ее лицо.

– Зачем? – прогудел он, сгорая от желания.

Прижался к Милане плотнее, чтобы она почувствовала всю мощь Баграта–младшего, как он называл свое мужское достоинство. Целовал ее и представлял, как возьмет, как сделает полностью своей.

И тут Милана взмолилась:

– Баграт, пожалуйста не надо… Ну не надо!

«Да что ж такое!» – мысленно прорычал он.

– У тебя какой–то пунктик по поводу секса? – наконец спросил Баграт, нехотя отступив на шаг.

Милана тут же обхватила себя руками, будто прикрываясь.

Жалобно простонала:

– Мне это не надо и все…

– Что именно тебе не надо? – не понял Баграт.

Она замялась, отвела взгляд в сторону. А потом посмотрела на него с мольбой:

– Мне и так в жизни проблем хватает! У меня учеба, Пашка, работа… Ты теперь… Мне не до отношений, и я тем более не хочу все усложнять с тобой.

Баграт не хотел ее слушать.

Все, чего он хотел – это снова прижать ее к стене, схватить за руки, задрать их над головой, чтобы больше не пихалась. Потом целовать, как в последний раз. Ласкать, пока все ее аргументы не прекратят иметь хоть какое–то значение. И любить… Многие часы напролет. Ну или пока Пашка не проснется.

Но не мог же он брать ее силой, правда? А именно к этому все и шло.