Наставники Лавкрафта

Я немного отстранилась от Майлса и убедилась, что насмешка исчезла из его взгляда – таково было сокрушительное действие смущения. Настоящим чудом было то, что, благодаря моему успеху, его чувства наконец закрылись для призраков и их общение прервалось: он знал, что видение где-то близко, но не знал какое и не подозревал, что я тоже способна их видеть и все знаю. И стоило ли сожалеть о пережитых волнениях, когда, обратившись к окну, я увидела, что воздух за ним чист, а значит – благодаря моим стараниям – источник влияния подавлен? Там было пусто.

– И ничего не нашел!

– Ничего, – он печально, задумчиво покачал головой.

– Ничего, ничего! – я почти кричала от радости.

– Ничего, ничего, – грустно повторил он.

Я поцеловала его влажный лоб.

– А что ты с ним сделал?

– Я его сжег.

– Сжег? – Нужно было спросить сейчас или никогда.

– В школе?

О, как он встревожился!

– Ты брал письма? Или другие вещи?

– Другие вещи? – Казалось, он думает теперь о чем-то отдаленном, что проявляется лишь под натиском нынешней тревоги. И все-таки проявилось: – Что же я, воровал?

Я почувствовала, что краснею до корней волос, но не знала, чему больше дивиться: тому ли, что я задала джентльмену такой вопрос, или тому, что он допускает такую возможность: это показывало всю меру его мирского падения.

– Именно из-за этого ты не мог вернуться?

– Вы знали, что мне не разрешили вернуться? – только это его и удивило, к моему огорчению.

– Я знаю все.

– Все? – Он одарил меня долгим и очень странным взглядом.

– Все. Так скажи, ты?.. – Повторить то слово я не смогла. Но Майлс ответил просто:

– Нет. Я не воровал.

По моему лицу он, очевидно, понял, что я ему полностью поверила; нежность переполняла меня, и все же руки мои встряхнули его, как бы в поисках ответа: если все свелось к пустякам, зачем было мучить меня молчанием все эти месяцы?

– Чем же ты все-таки провинился?

Болезненно поморщившись, он стал глядеть на потолок комнаты и несколько раз вздохнул, словно ему не хватало воздуха.

– Ну… я говорил разное.