Наваждение Монгола

– От страха так не трепещут…

Хрипом из сухого горла и губы ее вновь на пробу, вдыхая тонкий аромат сладковатый, нежный, с примесью геля для душа, который только оттеняет мягкий запах девичьего тела.

Всхлипывает, стонет и пальчики впиваются в мои плечи, проводит ноготками, только раззадоривая, играя на струнах желания. Реснички трепещут в такт участившемуся дыханию.

Поцелуй, грубый, бесконечно долгий, до адового желания и огня в паху, до темноты и танцующих мушек перед глазами, до звона в ушах.

Ее стон, надрывный, отчаянный.

Легкий ответ, движение губ, как дуновение ветерка.

Чувственность, которую я ощущаю в ней, и каждое движение ее влажных губ в ответ вызывает взрывное, гремучее возбуждение. Итогом стоп-кран, который дергаю, отдирая от себя девчонку. Взгляд Ярославы как лезвием, затуманенный, полный смятения.

– Так сладко просишь не трогать…

Совершенно другая. Непохожая. Но морок окутывает и на мгновение утягивает в прошлое. Отдается под ребрами бешеной болезненной пульсацией.

В моих руках другая, не та, которую потерял, но на секунду кажется, что одно лицо и за это необыкновенное сходство хочется сжать пальцы на тонком теле невесты Айдарова, вдавить в себя сильнее, потому что грудную клетку разрывает на части от боли, от того, что рана сковырнулась.

Машу головой, пытаюсь выбить морок.

Как при горячке тону в воспоминаниях последних часов, гоню от себя наваждение.

– Ты поехал крышей, Гун…

Проговариваю сам себе.

–  Больное воображение.

Опять вглядываюсь в тонкие черты.

Думал, что решу вопрос по-быстрому.

Впервые не привел приговор в исполнение…

Пожалел…

А эта девочка ответила на поцелуй, робко, нежно, но ответила, и меня пробило, унесло. Когда рукой вонзился в шелковые влажные пряди, притянул к себе.

Чешу бородку по привычке, ищу выключатель эмоций и не нахожу."

"Пальцы жжет от нестерпимого желания прикоснуться, поворачивается на бок, убираю пряди, упавшие на ее лицо. Девчонка вздрагивает, распахивает огромные глаза, смотрит на меня затравленно, прижимает одеяло к груди и отползает в сторону.

– Не прикасайся…

Тру переносицу. Детский сад какой-то. Достает.

– Хватит скулить и шарахаться. Если бы я хотел тебя взять, то, согласись, ты уже была бы подо мной.

Проговариваю ровно, намеренно грубо, чтобы дошло наконец. Распахивает глаза шире. Сама поправляет длинные прядки, которые все время мешают.

Привлекает блеск ее глаз. Болезненный какой-то.