Наваждение Монгола

Вокруг роскошь. Богатое убранство. Зал огромен. Запоздало до слуха начинает доходить ненавязчивая тихая музыка в восточном стиле.

Тело действует на инстинктах, подрываюсь с места и опять падаю обратно.

– Без резкий движений.

Голос. Как из кошмара. Проклятье. Обращаю свой взгляд к креслу. Айдаров сидит в расслабленной позе, я бы сказала, восседает на троне, так как ярко-алое кресло, обитое бархатом, сильно напоминает царское ложе. Позолоченные ручки вообще имитируют раззявленную львиную пасть.

– Как спалось, моя невеста?

Задает вопрос отстраненно.

Мурат выглядит как всегда на миллион. Одет в костюм, манжеты сорочки прихвачены бриллиантовыми запонками, на руке часы.

– Нравлюсь?! Я тебе признаюсь, красавица моя, для человека, который провел некоторое время в местах не столь отдаленных, вдохнуть запах свободы так приятно. Ты ведь была в плену, должна знать, каково это… лишиться свободы.

Мурат смотрит на меня, не моргает даже, и его темные глаза прожигают насквозь.

– Как тебе мой дом? Ты здесь должна была стать хозяйкой, а наша спальня осталась нетронутой. Нехорошо. Со дня свадьбы ничего не изменилось там. Разве что твое положение уже не то, моя прекрасная Ярослава.

– Ты меня похитил…

Голос чужой, царапает горло. Ищу оружие, все, что может мне помочь, но не нахожу.

– Расскажи мне, как тебе было в плену? Через что пришлось пройти моей верной невесте, как отчаянно ты боролась, и сопротивлялась ли вообще?!

На последнем слове видимое хладнокровие покидает Мурата, и он вопит во весь голос:

– Расскажи мне, Ярослава!

У меня язык прилипает к нёбу. Вспоминаю инструктаж Ставра о том, что именно должна отвечать на подобные вопросы, но не получается. Горло сводит спазмом.

Со своим похитителем я была дерзкой непутевой девчонкой, острой на язык, бесячей. Все потому, что Гун позволял мне проявить себя, интуитивно я понимала, что этот мужчина не будет со мной жестоким, а сейчас…

Сейчас я каждой порой кожи, каждым вздыбленным волоском ощущаю угрозу.

– Молчишь?!

Ухмыляется. Ему нравится мой страх. Он кайфует от состояния паники, в которое меня вгоняет.