Наваждение Монгола

Дергаюсь как ненормальная, пытаясь освободиться и с силой вонзаю зубы.

Отпускает мои губы, сам смотрит мне в глаза, а у меня поджилки трястись начинают от плотоядности взгляда, от хищного блеска.

– Ты даже не понимаешь, что ты сейчас делаешь, верно?

– Хочу избавиться от тебя!

– Плохая тактика. Ну и многое тебе успела открыть Рения, м?

Вроде просто спросил, но пальцы на моих запястьях прожигают кожу, обездвиживает, не дает продохнуть.

– Достаточно, чтобы я сопротивлялась тебе еще отчаяннее.

– Забавно. Но чем больше ты дергаешься, тем сильнее распаляешь.

Ухмыляется, а затем вдруг становится серьезным:

– Все же мне придется наказать тебя, Ярослава, чтобы ты наконец поняла – за каждое слово и каждый поступок необходимо нести ответственность.

Монгол не прощает оскорблений, он не спускает ошибок и, кажется, я перешла черту.

– И как же ты накажешь слабую девушку, а, Палач? Ты же привык карать, приводить приговор в исполнение. Что сделаешь, чтобы удовлетворить, наконец, свою месть?!

Дышу тяжело и опять срываюсь.

Мне больно находиться рядом с ним. Больно от того, что не могу понять, почему испытываю такую ярость, обиду…

Я знаю, что такое, когда тебя не любят, знаю, каково это – быть тенью другой, оставаясь на вторых ролях.

Отец…

Он ведь предпочел меня не видеть потому, что я напоминала ему маму.

– Ну что же, ты узнаешь, Алаайа. Наказание не заставит себя ждать.

Отворачиваюсь, смотрю в противоположную стену. Не понимаю уже ничего. Видимо, сказывается напряжение последних недель, неведенье.

Опять заставляет посмотреть на себя.

– Хочешь ты того или нет, у тебя нет выбора. Ты принадлежишь мне, и как бы ни рыпалась, пора уже принять свою участь.

Улыбаюсь, из горла вырывается то ли всхлип, то ли смешок. Я на грани помутнения.

– Меня учили, что выбор всегда есть. Ты мучаешь меня. Держишь здесь, несмотря на то, что я рассказала тебе все. Я хочу узнать, что с моей семьей, хочу позвонить домой, понять, как там Мотя.