Перри Мейсон: Дело заикающегося епископа. Дело об удачливых ножках

Выйдя из офиса окружного прокурора, он зашел в телефонную будку в коридоре и позвонил Полу Джейку.

– Пол, что с ключом?

– Подходит, – коротко ответил Дрейк.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я открыл им и дверь подъезда, и квартиры. И что из этого следует?

– Не знаю, Пол. Эти детективы загипнотизировали Бергера. Этот ключ – вещественная улика против Джулии. Он был слабенькой уликой до того, как я его взял, но сам факт, что я забрал этот ключ у Сакса, превратил его в важнейшее доказательство. Так что ситуация сложная.

Он повесил трубку, вернулся в офис окружного прокурора, подошел к девушке за информационной стойкой.

– Пожалуйста, передайте мистеру Бергеру, что Перри Мейсон согласен на проведение предварительного слушания по делу Джулии Браннер завтра в десять утра. У меня больше нет возражений.

Глава 14

Судья Нокс кивнул Джорджу Шумейкеру, одному из самых способных судебных представителей окружного прокурора.

– Вы можете начать представление доказательств в деле против Джулии Браннер, при договоренности с защитой, что свидетели будут допрашиваться по взаимному согласию и защита может отвести любой вопрос, который сочтет неуместным.

– С защитой все оговорено, – кивнул Мейсон.

– Мы вызываем Карла Смита, – начал Шумейкер.

Крепкий мужчина в униформе таксиста выступил вперед, поднял руку, прошел присягу и занял трибуну для свидетелей.

– Вас зовут Карл Смит и вы работаете теперь и работали таксистом в пятый день этого месяца таксистом? – спросил Шумейкер.

– Да.

– Вы знаете обвиняемую, Джулию Браннер?

Таксист посмотрел на женщину, которая, плотно сжав губы, сидела чуть позади Перри Мейсона.

– Да.

– Когда вы увидели ее впервые?

– В ночь на пятое, где-то в час утра. Она вызвала такси, и я приехал. Она дала мне письмо, адресованное Ренволду К. Браунли, и попросила отвезти в резиденцию Браунли. Я сказал, что поздновато уже для доставки писем, но она заверила меня, что ничего страшного. Мистер Браунли будет рад получить это письмо.

– Что-нибудь еще?

– Больше она мне ничего не сказала.

– Минуточку, – бросил Мейсон. – Я протестую против использования в показаниях любого разговора между двумя людьми, потому что это не более чем досужие домыслы и не является частью Res Gestae[10].

– Протест принимается, – постановил судья Нокс.