Народы моря

Прихватил его и гашиш из Лагаша для себя, на случай ранения. Теперь вот решил поделиться с приятными людьми. То ли они наркоманы со стажем, то ли я дал малую дозу, но вставило их не сразу. Мне пришлось выходить на кухню и подмешивать еще одну порцию опия в кувшин с вином, предназначенным для гостей. Второй кувшин свалил их всех. Я приказал солдатам перетащить обмякшие тела в гостевую комнату, самую тихую в крепости, в нее редко долетали звуки с первого этажа. Надеюсь, не загнутся от передоза, а если и умрут, смерть будет приятнее гибели в бою от хопеша или стрелы.

После чего приказал Хане, которая уже лежала в постели:

— Быстро и тихо собирай наши вещи. Только ценные, барахло оставь. Уедем ночью.

— Ты же сказал, что послезавтра уедем! — возмутилась она. — Я за день все соберу спокойно…"

"После рождения сына, названного по ее желанию Ханохом, моя жена научилась возражать мне.

— Услышал от гостей кое-что интересное и решил, что уедем прямо сейчас и в другую сторону, — перебив ее, твердо произнес я.

Хана поняла, заткнулась и засуетилась.

Я тем временем пошел в казарму, чтобы пообщаться с некоторыми солдатами. В крепость распределили служить двадцать одного акайваша, которые называли себя ахайё, одного из племен народов моря. Говорили они на языке, похожем на греческий, по крайней мере, некоторые слова, самые ходовые (хлеб, вода, идти…), я угадывал. Может быть, это ахейцы, которые придумают потомкам несбыточную мечту — демократию? Впрочем, в древнегреческом варианте демократия — это когда у каждого гражданина по три раба, так что цель вполне реалистичная и живучая.

Как рассказали мне ахейцы, их предки жили оседло, если я правильно понял, на северном берегу Черного моря, постепенно, под давлением каких-то кочевников, смещаясь все дальше на юго-запад, пока не оказались на полуострове Пелопоннес и островах Эгейского и Ионического морей. Теперь их оттуда выдавливали какие-то пришедшие с севера дориэйсы (дорийцы?). Несмотря на похожесть языков и культур, найти общий язык ахейцы и дорийцы пока не смогли. В поход на Та-Кемет они подались от безысходности, надеясь найти пристанище для своих семей, которые у служивших у меня остались на каком-то большом острове на западе и недалеко от Африки (Мальта или Сицилия?). Служить в египетской армии согласились тоже от безысходности. Нетрудно было догадаться, что при первой возможности дезертируют, чтобы вернуться к своим семьям.