Народы моря

Поле со стерней после таких дорог кажется российским автобаном, если такое словосочетание не оксюморон. Я останавливаюсь в центре линии, жду, когда подтянутся отстающие, расположатся на краях ее. Сорок две колесницы — это, конечно, маловато против почти тысячи воинов, но больше нет. Вру, есть. Из открывшихся ворот Клевсина начинают выезжать колесницы. Их там не больше двух десятков, но в данном случае это существенная подмога. Оборачиваюсь и машу рукой двум трубачам, которые стоят позади фаланги. Под рев труб начинаем движение.

Я похлопываю Хутрали по плечу, чтобы не сильно разгонялся, не вырывался из строя. Ровный строй производит более гнетущее впечатление на противника. Кажется, что на тебя катится высокий, выше человеческого роста, вал, грохоча колесами, звеня оружием, крича, свистя… Точнее, два вала. Второй хоть и в два раза меньше, но шума производит столько же. У тех, кто не знает пугливость лошадей, возникает ассоциация со стадом быков, которые имеют дурную привычку нестись сломя голову, сметая и затаптывая все на своем пути. И еще из этих валов летят стрелы, которых становится все больше, по мере его приближения. Пусть лишь малая часть стрел попадает в цель, но и это сильно нервирует.

Сабины дрогнули. Как-то вдруг плотные группы воинов, которые, как чудилось, приближались к нам рывками, начали редеть. До них оставалось еще метров сто, и мой возница уже начал придерживать лошадей, когда я заметил, что враг побежал.

— Гони! — толкнув в спину Хутрали, крикнул я.

В бою люди порой глохнут, поэтому команды дублируются толчками в спину и похлопыванием по плечам.

Они одинаковы у египтян и хеттов, поэтому мне не пришлось переучиваться. Видимо, первые переняли у вторых, или оба получили из одного источника, который, скорее всего, находился в районе Митанни, потому что видел пергамент с руководством по работе с лошадьми, написанный неизвестным мне вариантом клинописи, как сказали, на языке народа, населявшего эту страну ранее."

"Я засовываю лук в колчан, прикрепленный изнутри к борту кузова, достаю из подставки копье, изготовленное по моему заказу.

Оно длиной метра три, но тоньше и потому не тяжелее более короткого. Наконечник трехгранный и узкий, длиной тридцать сантиметров. Этого должно хватить, чтобы проткнуть человеческое тело насквозь. Впрочем, в большинстве случаев для поражения насмерть достаточно десяти сантиметров, потому что американообразные сейчас встречаются редко, и на войну такие обычно не отправляются, особенно пешком.