Нарисованные шрамы

Назад дороги нет — уже слишком поздно.

Положив руку на ручку, я делаю глубокий вдох, надеваю безмятежную маску и вхожу без стука.

Роман сидит за столом, глядя между бумагами в руках и экраном ноутбука. Я закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и несколько секунд смотрю на него. Боже, я так по нему скучала, что больно даже смотреть на него.

— Я слышала, тебя подстрелили, — говорю я и поражаюсь, как непринужденно мне удается говорить — ни дрожи в голосе, но в душе бушует ураган.

Роман вскидывает голову, его взгляд сталкивается с моим, и он смотрит на меня с такой силой, что, если бы за спиной не было двери, я бы упала.

— И как тебя это касается, Нина? — Тихие, злые слова — каждое из них пронзает мое и без того израненное сердце. Он ненавидит меня.

— Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

Он откинулся в кресле и скрестил руки перед собой.

— Почему?

Почему? Такой простой вопрос. И так много ответов. Потому что я боялась за него. Потому что скучала по нему и хотела увидеть его хотя бы на минуту. Потому что люблю его. Но вместо того, чтобы ответить, я стою и пытаюсь контролировать свое дыхание, потому что вдруг мне показалось, что в комнате не хватает воздуха.

Роман встает, берет трость, стоящую возле стола, и идет ко мне. Он сильно опирается на трость, но его шаги уверенны и довольно быстры.

Он встает передо мной и поднимает руку, чтобы положить ее на дверь рядом с моей головой, закрывая меня. Опускает голову так, что наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Я задал тебе вопрос. Мне нужен ответ, malysh.

Плотина прорывается, когда я слышу его ласковое обращение, и слезы свободно текут по моему лицу. Нижняя губа у меня начинает дрожать, я прикусываю ее и медленно поднимаю руки к его лицу.

— Ты. Ушла. От. Меня, — шепчет он, а затем ударяет ладонью по двери. — Ты, бросила меня!

— Я знаю.

Ярость. Столько ярости в его глазах, когда он смотрит на меня.

— Прости, что причинил тебе боль, — шепчет он. — Я хотел бы повернуть время вспять и сделать все по-другому. Но не могу. Но мне нисколечко не жаль, что я убил этого ублюдка. Поэтому, я спрошу еще раз.