Нарисованные шрамы

Оттенки черного, и каждая попытка добавить немного цвета заканчивается неудачей.

Я оставляю холст сохнуть и иду в ванную. Предыдущие слои должны высохнуть к завтрашнему вечеру, и я попробую снова. Интересно, когда я смогу обработать что-нибудь, кроме оттенков серого? Это точно будет не завтра.

Три тюбика краски для волос валяются рядом с раковиной. Я уже пробовала фиолетовый, и он продержался две недели, прежде чем смылся. Как не вовремя. Я потянулась за вторым тюбиком. Может, синяя продержится дольше.

У меня уходит два часа на то, чтобы закончить с волосами и принять душ, и уже почти шесть утра, когда я, наконец, иду в спальню.

Эта фаза прошла через месяц, и теперь единственное, что я вижу во сне, — это Романа.

Может быть, мне стоит уехать, собрать сумку и сесть на первый поезд куда угодно, пересаживаясь в случайных местах, пока не окажусь где-то далеко. Я могла бы найти работу на ферме или еще где-нибудь — убирать конюшни, а в свободное время рисовать. Или я могу начать использовать лошадиное дерьмо вместо краски.

Максим входит в кухню и стоит у острова, сцепив руки за спиной. Он смотрит, как док работает над моей рукой.

— Итальянцы подстроили взрыв на одном из наших складов, — говорит он.

— Ущерб?

— Только здание, ничего, что нельзя было бы отремонтировать.

— Кто-нибудь пострадал?

— Склад пустовал, поэтому охрану не выделяли.

Оставили итальянцам право сжечь пустой склад. Идиоты.

— Проследи, чтобы удвоили людей на тех, кто держит товар

— Уже сделано.

Я благодарю дока, встаю и иду к окну, выходящему во внутренний дворик.

— Что она делала?

— Она снова поменяла прическу. Теперь они голубые.

— Появился... мужчина?

— Ни одного, насколько мы могли видеть.

— Когда появится мужчина, а это рано или поздно случится, сделай так, чтобы я никогда об этом не узнал, Максим.

Глава 21

Месяц спустя

— Звонил Иван, — слышу я голос Максима в наушнике.