Моя до конца (СИ)

Мама с Владом как раз делают несколько шагов к нам, когда на весь коридор раздается громкое и практически свирепое, заставляющее подпрыгнуть:

— Арина?!

Оборачиваюсь и во все глаза гляжу на Артема, а на нем просто лица нет. Злой, помятый, я, кажется, даже замечаю оскал, но сдуру только сильнее жмусь к Ветрову, словно он способен меня защитить. Словно я нуждаюсь в защите от своего же парня. Макар поворачивает голову на окрик и каким-то чудом уловив мое состояние, аккуратно перемещает меня за свою спину.

Все происходит очень быстро, но я успеваю заметить, как Лукашин толкает Ветрова в грудь, совершенно наплевав, что позади него стою я.

Макар назад не отступает, это выглядит так, будто права на это не имеет и схватив Артема за грудки отбрасывает к стене.

— Приди в себя! — гаркает Макар, но трезвости противнику эти слова не прибавляют.

Артем, будто обезумев снова делает шаг вперед, а я, желая поскорее все это прекратить — тихо, пока не увидели врачи и не погнали нас взашей — выскакиваю из-за широкой прикрывающей меня спины, однако теперь меня одергивает брат. «Потому что Ветров занят моей защитой» — мелькает непонятное в голове, но я не перечу. Остаюсь на месте, позволяя им самим решить вопрос. Мама недовольно приподымает брови и отворачивается к окну, будто один вид Артема вызывает в ней стыд.

Осознаю, что не хочу в этом участвовать. Не хочу бросаться к Лукашину и успокаивать его, не хочу выяснять отношения и быть призванной с претензиями к ответу. Устала. И сейчас мне самой необходимо утешение. Утешение, которое, я точно знаю, он не способен мне дать. Это проверено временем и не стало открытием, вот только рядом появился тот, кто способен, и я все больше стираю пелену со своих ослепших глаз.

Да, Артем как был стабильностью в моей жизни, так ею и остался, изумрудных гор я ему не приписываю, только я поняла, что хочу большего. Не смогу я так всю жизнь.

Он позвонил, когда Влад с Макаром только отошли поговорить и я, нажав на прием вызова, наскоро сказала, что буду дома позже, потому что отец сломал ногу и сейчас в третьей городской. У меня не было времени или желания думать о нем и теперь имеем то, что имеем.