Моя до конца (СИ)

Они, оказывается были такими долгожданными…

Непослушными пальцами смахиваю со щеки слезинку, откладываю цветы на стул, потому что на край стола они просто не поместится и замечаю протянутую руку. Он торопит меня, не хочет больше ждать.

— Арина Туманова, — и спустя короткую паузу добавляю, — но в детстве родители звали меня Риша, — и пожимаю протянутую Ветровым руку.

Это похоже на чудо… И обстановка. Словно волшебство…

— Риша, — повторяет он, смакуя на языке позволенное лишь ему прозвище. Всегда лишь ему, — Я тоже буду тебя так называть.

Губы Макара находят мои и призывают к ответу. Успокаиваю их, отвечая на поцелуй, потому что тоже невероятно хочу этого.

Чувства тягучие и такие желанные захватывают в свой сладкий плен и я, позволяю увлечь себя в восхитительно изнеженный танец, который с каждым мгновением, с каждым течением секунды становится горячее. Дыхание учащается, желание становится откровеннее… Не знаю, как скоро я оказываюсь лежать на стоявшем позади нас диване, а Ветров нависает сверху.

— Макар, кем я буду, если отдамся тебе в первые минуты знакомства? — прерываюсь, не удержавшись от кокетливой шутки.

Любопытно, сколько же времени мы наслаждаемся друг другом? Оно, время словно застыло между нами двумя. Дало паузу, и больше не двигается, не беспокоя, не тревожа тех, кому так нужно остаться вдвоём; отказалось вмешиваться и исчезло за дверью, отказываясь быть лишним.

— Любимой, моя девочка. Не важно, что произойдёт, ты останешься мной любима.

Эти слова… Я…

Я поднимаю его лицо, притянув к себе поближе и целую так нежно, как только могу.

— Останови меня, Риша, — шепчет меж поцелуями, — останови сейчас. Потому что я слишком долго ждал.

Голос грудной, низкий, с нотками хрипотцы и … присущей только этому мужчине первобытности…

Только этому мужчине…

Моему…

— Только мой Ветер, — всхлипываю от нахлынувших эмоций.

— Только твой. Всегда. Только твой, — убеждающе. С рыком.

— Да, Макар… Да…

Утро встречает приятной негой, разлившейся по телу. Я сладко потягиваюсь, когда дверь открывается, и в проеме, с подносом завтрака в руках оказывается мой самый лучший любимый мужчина.

Да, я призналась в этом себе. Я люблю его. Макар Ветров — моя единственная любовь.

Почему, как говорил Аланьев, я не нашла никого лучше Лукашина? Да потому что они все-равно все были хуже Ветрова. И смысл таких поисков? Им никогда не стать им.

Именно это раздражало в Артеме, именно это Артем понимал сам и давил на меня тоже поэтому.

Он не Ветров.