Леди второго сорта

И глаза… В них было так много боли!

— Лорд Давенпорт.

Я подошла к Рэндальфу и коснулась его плеча.

— Мне очень жаль.

Голос сорвался от волнения.

— Если бы можно было как-то все исправить, я бы сделала это, не раздумывая.

— Что тут исправишь? — глухо спросил Давенпорт. — Изабелла мертва. И это моя вина. Не уследил, не поверил в ее страхи, отстранился, когда был ей так нужен. Снова не успел.

Рэндальф ударил сжатой рукой по оконной раме, та тонко задребезжала, и этот звук словно сорвал внутри Давенпорта сдерживающие заслонки.

— Значит, ты из другого мира? — напряженно спросил он, и в карих глазах мелькнули яркие синие искры. — Но почему тебя перенесло именно в тело Изабеллы? Ты что-то делала для этого? Использовала магию?

— В нашем мире нет магии.

— Тогда как ты пересекла границы миров?

— Я не знаю.

— Скорее всего, магия нашего мира нашла замену Изабелле, — сказал вышедший из комнаты Каллеман.

Каллеман остановился напротив Давенпорта, а я смотрела на двух таких разных мужчин и впервые задумалась о том, какой магией они обладают. И каким уровнем дара. Ведь и Каллеман, и Давенпорт – оба принадлежат к первой когорте, раз занимают такие высокие должности, а это значит, что им подвластна или ментальная магия, или что-то вроде нее.

— Изабелла Бернстоф оказалась слишком слабой, и не смогла развить свой дар.

— Выходит, я должна стать артефактором?

— Да. И безоговорочно принять личность Изабеллы, — ответил глава полиции. — Иначе вы так и не сможете до конца прижиться в новом теле. Кейт говорила, что боли усилились, и ходить стало сложнее?

Я неохотно кивнула.

— И ты молчала? — вскинулся Давенпорт, но тут же нахмурился, и отвел взгляд.

— Леди Изабелла, если вы хотите жить, то должны забыть свое прошлое и свой мир, не думать о них, не пытаться вернуться. Раз уж магия выбрала вас, значит, ваше место здесь.

Каллеман говорил удивительно серьезно, в его взгляде загорелись алые отблески, и я снова задумалась о том, какой силой обладает этот маг.

— Долго вы собираетесь тут торчать?

Недовольный голос Хольма заставил меня улыбнуться.