Леди второго сорта

— Отвернитесь.

Я выразительно посмотрела на бессовестного волка.

— Я мог бы заменить вам камеристку, — протянул Лукас, и усмехнулся.

— Как-нибудь обойдусь.

— Зря. Давайте хотя бы со шнуровкой помогу.

Хольм поднялся и сделал шаг в мою сторону.

— Сядьте на место! — рявкнула я, уставившись в наглые волчьи глаза.

— О, наша леди боится не справиться с искушением?

В желтой глубине мелькнули красноватые отблески, и я вдруг поняла, что Хольм специально провоцирует меня, чтобы я не думала о недавних событиях. В душе шевельнулась благодарность.

— Что ж, раз уж вы так рветесь помочь, может, расстегнете застежку?

Я демонстративно повернулась спиной, выставляя на обзор длинный ряд мелких пуговиц. Да, в эту игру можно было играть вдвоем.

— Ничего сложного, — усмехнулся Хольм.

Он мгновенно оказался рядом, горячие руки легли на плечи, и все внутри отозвалось на это прикосновение, и мне вдруг нестерпимо захотелось податься назад, прижаться к оборотню, почувствовать себя живой.

Дыхание Лукаса потяжелело. Его пальцы медленно, одну за другой, расстегивали пуговицы, а мне казалось, что я ощущаю эти прикосновения всем телом. Петелька за петелькой расходились в стороны, обнажая спину, и с каждой из них меня все сильнее тянуло повернуться к Хольму, зарыться руками в его волосы, раствориться в сумасшедшем поцелуе…"

"«Это просто стресс. Выброс адреналина. Желание почувствовать себя живой. Базовые инстинкты», — трезво перечислил внутренний голос.

Я понимала, что так и есть, но желание, кружащее между мной и Хольмом, стало только сильнее.

— Пойду принесу дров, — хрипло произнес Лукас и отстранился.

Я видела, что оборотень тоже с трудом себя контролирует, и в душе проснулась надежда. Выходит, не так уж он меня и ненавидит. И равнодушием тут и не пахнет.

Лукас тихо пробормотал проклятие и выскочил за дверь, а я опустилась на топчан и уставилась на захлопнувшуюся дверь. В крови все еще бурлил адреналин, но мне не хотелось думать ни о покушении, ни о том, что делать дальше, ни о неясном будущем.

***

Ночь наступила внезапно. Небо резко потемнело, в окно потянуло холодной сыростью, лес за стенами дома настороженно затих.

Мы с Лукасом успели поужинать припасенной едой, и, пока я убирала со стола, он достал из сундука несколько шкур, одну кинул на пол, две бросил на топчан, и сказал:

— Ложитесь, миледи, вам нужно отдохнуть.

Голос Хольма прозвучал глухо.