Мой любимый тренер

Получается самая неестественная на свете улыбка. Но все же это лучше, чем разреветься на весь зал, а ведь это именно то, что мне хочется сделать. Меня трясет, в груди разрастается ком, душит, давит.

Может, зря я это затеяла? Зачем вообще сюда приперлась? Нужно было сразу уволиться, и все, чтобы не видеть эти мерзкие рожи…

Но меня взяли на постоянку. Зачем мне в трудовой книжке запись об увольнении, когда только устроилась? И вообще, почему увольняться должна я? Я никому не изменяла, я мужа из семьи не уводила. Это они должны уволиться, а не я.

Две минуты аутотренинга, и вуаля — искусственная улыбка превращается в блистательный оскал. Не позволю этим придуркам испортить мне праздник. И потом, другие-то коллеги у мня нормальные.

Шумное застолье набирает обороты, звенят бокалы, музыка становится громче. Официанты приносят горячее: шашлык, люля-кебаб, куриные крылышки. Все уложено на румяные лаваши и украшено зеленым салатом.

Один из коллег встает, хочет сказать речь, но неожиданно его прерывают.

— Стоп, товарищи! У нас сегодня еще один замечательный повод поднять бокалы, Инга ведь завтра именинница! — вдруг вскакивает с места вобла Верочка.

И все оборачиваются в мою сторону.

Ну да, я умудрилась сделать матери такой подарочек — родилась восьмого марта. Проклятие, которое поймет лишь человек, рожденный в этот день. Обычно про тебя никто не помнит. Все отмечают женский праздник, а твой день рождения на фиг никому не сдался. И вот на тебе, вспомнили. И кто? Любовница собственного мужа.

Очень хочу забраться под стол. Но, во-первых, это будет ни в какие ворота, во-вторых, есть опасения, что не помещусь.

Тут поднимается с места наш начальник, Орест Всеволодович. Если бы не лысина и вздорный характер, отличный был бы мужик. Но чего нет, того нет.

— Это вам, Инга, так сказать, от всего коллектива. — С этими словами он достает из кармана белый конверт.

Конверт, конвертик, конвертулечка! Причем внушительный такой.

Шеф с важным видом вручает мне подарок.

— Спасибо! — говорю я.

— Да вы откройте, Инга, — вдруг просит он.

И тут я напрягаюсь. Пересчитывать деньги перед людьми вроде как неприлично, пусть и очень хочется. Или там не деньги?

Открываю и обалдеваю — какие-то бумажки.