Мертвый сезон в раю

Но, в отличие от прошлой попытки постучать, на сей раз Эль занесла руку с куда меньшим энтузиазмом.

— Открыто! — тут же ответил на стук до боли знакомый голос.

И Элинор сперва сжала зубы, а затем натянула на лицо самую невинную из улыбок, на которую только была способна.

Толкнула дверь и резво переступила порог, не давая себе шанса передумать и позорно сбежать, поджав хвост.

— Доброе утро, папочка! Не знала, что ты уже вернулся!

Глава 3

Элинор аккуратно разложила на покрывале новое, только этим утром купленное платье, с любовью разгладила складки и попятилась от кровати, подперев кулаком щеку и рассматривая свое приобретение.

Прекрасно, просто прекрасно. А уж когда она наденет его и спустится к ужину…

Ей не позволили додумать мысль и вырвали из мечтаний о будущей встрече с предметом ее обожания самым что ни на есть наглым образом: дверь в комнату резко распахнулась на весь размах петель, с грохотом ударилась о стену за ней, а помещение наполнилось конским топотом и конским же ржанием.

— Эй! — Элинор возмущенно уперла кулаки в бока и только собиралась разразиться гневной тирадой, как поперхнулась словами: мало того, что один из «коней» бессовестно запрыгнул на кровать и пронесся прямо по обновке, сминая ее, так вторая «лошадка», присев, будто под обстрелом, попыталась спрятаться за самой Эль, как клещами, ухватившись за юбку ее домашнего платья и поворачивая Элинор, словно куклу, чтобы прикрыться от опасности.

— А ну, стоять! — рявкнула Эль, когда ей в живот прилета запущенная с ее же кровати подушка.

Она редко повышала голос на младших брата и сестру. В общем-то, в их доме разговаривать на повышенных тонах было в принципе не принято. А потому эффект не заставил себя ждать. Оба нарушителя ее личного пространства и спокойствия замерли, будто попали под действие замораживающего заклятия: Луиза — так и вцепившись в юбку старшей сестры чуть ниже талии, а Кардин — стоя в изголовье кровати и уже замахнувшись вторым метательным снарядом, то есть подушкой.

Правда, «заморозка» продлилась недолго. Уже через мгновение Лу высунулась из-за своей защитницы и по совместительству ширмы, чтобы показать брату язык. Кард же, отмерев, разочарованно уронил руку с подушкой.

— Ну, Э-э-эль, — заканючил младший. — Ты опять испортила все веселье.