Мертвый сезон в раю

Глава 21

Весь этот бесконечный день Элинор с благодарностью вспоминала отца за то, что еще в раннем детстве научил ее, как контролировать дар, чтобы ненароком никого не проклясть. Потому что, черт возьми, соблазн был велик.

Госпожа Першильд была невыносима, даже если провести с ней несколько минут на одной кухне. Что уж говорить о полном рабочем дне бок о бок?

Эль про себя стонала, материлась, выла и даже желала кого-нибудь убить — мерзкую временную напарницу или саму себя, лишь бы не мучиться. Все мысленно, потому что озвучить свое недовольство вслух в данном случае было себе дороже — грозило еще парочкой дополнительных лекций о том, как надо и не надо жить, а этого она уже просто не выдержала бы.

Утром Элинор обиделась на проповедь Вэйда. Да что там обиделась — оскорбилась и даже рассвирепела. Но все познается в сравнении, и по сравнению со старухой Першильд Даррен Вэйд был просто безобидным плюшевым медвежонком.

Р-р-р! Старая стерва!

Так что, когда вредная соседка соизволила объявить, что в помощи безрукой молодежи больше не нуждается и она, эта молодежь, может уйти домой пораньше, Эль бросилась наутек едва ли не бегом.

До общежития Элинор прямо-таки неслась, опасаясь, что соседка решит закрыть склад пораньше и догонит ее по дороге — идти-то в одно место. Так что припустила на полной скорости, несмотря на жару.

Перепрыгивая через ступеньку, Эль взбежала на высокое крыльцо и рванула дверь на себя с такой силой, что та протяжно скрипнула. Заунывным стоном ответили половицы. Зато ослепляющее солнце улицы сменилось щадящим полумраком и приятной прохладой.

Элинор на мгновение остановилась в ожидании, когда глаза привыкнут к смене освещения, и ее тут же заграбастал в объятия кто-то, подкравшись сзади.

— Грег… — выдохнула она, расслабляясь и накрывая обнимающие ее под грудью руки своими. — Зачем крадешься?

— Низачем, — откликнулся Тэйт куда-то ей в волосы. — Только вошел. Смотрю в окно: ты бежишь. Пыль из-под копыт, все дела…

Эль усмехнулась, а потом попыталась извернуться и зарядить этому грубияну локтем в бок (то рыба, то лошадь, смотрите-ка на него!), но, во-первых, он держал ее крепко, а во-вторых, вырываться, собственно, и не хотелось.