Мельничиха из Тихого Омута

- Витька? - переспросил он. - Это муж?

- Муж, - поколебавшись, сказала я.

Ничего не смогла с собой поделать, но признаваться принципиальному средневековому мужчине, что сожительствую с мужиком без брака (пусть даже в моём мире это -обыденное дело) - было как-то не очень. В конце концов, я имею право умолчать о своей личной жизни. Она никого не касается.

- Значит, там муж. - задумчиво протянул судья. - А дети?

- Детей не было, - покачала я головой. - Но давайте не будем больше об этом? Вы сами говорили - прошлое пусть остается в прошлом.

Сейчас гораздо важнее разобраться в настоящем. И пока я не буду знать, что деревенские ведьм. девушки в чём-то, действительно, виноваты, я их не выдам. Я знаю, как у вас обходятся с теми, кого подозревают в колдовстве.

- Знаете вы, - хмыкнул судья и снова уставился на меня из-под бровей. - А кем вы там были, в своей прежней жизни? Кухаркой? Бумагоделом? Но повадки у вас - не как у простолюдинки. И говорите вы так ловко, как бисеринки нанизываете.

- Вот бисеринки, кстати, не умею, - призналась я, довольная, что мы сменили тему.

- Раньше я работала библиотекарем. смотрителем хранилища книг.

- И всему научилась, охраняя книги? - недоверчиво спросил Кроу.

- Вы даже не представляете, что даёт доступ к чужим знаниям.

Мы помолчали, а потом Кроу кивнул, принимая мою позицию.

- Хорошо. Я обещаю, что если ведьмы не замешаны в убийствах или прочих мерзостях, после разоблачения они отделаются только церковным покаянием - вы назовете мне имена?

- Церковное покаяние - это девчонок запрут в монастырь на веки вечные? Ну нет.

- Церковное покаяние, - пояснил он терпеливо, - это усиленная молитва. Возможно, власяница. Но это не точно. Может, и без власяницы обойдёмся.

- Власяница. Сами бы её поносили, - проворчала я, вспоминая, что там ещё полагалось из церковного арсенала в качестве наказания.

- Мне нужны эти водяные черти, - судья говорил, как припечатывал. - Чертям не место рядом с людьми.

- Они не черти, - упрямо возразила я. - Я считаю, это какой-то подвид живых существ, нам не известных.

И они не станут с вами разговаривать. Они боятся вас, как. как черти ладна. Они говорили, что чувствуют рядом с вами смерть. Они - дети природы, они любят всё живое, а вы их пугаете, потому что рядом с вами мертвецы.

- Об этом вам рассказали эти милые черти? - осведомился Кроу. - Что они любят всё живое?

- Я сама догадалась, к вашему сведению. Это видно. Они - дети стихии, дети природы. Они боятся смерти и не станут её причинять.