Мельничиха из Тихого Омута

- Подождите вы со своими мужиками, мамаша, - огрызнулась я, начиная подозревать, что на предложение судьи старуха согласилась не из-за моей безопасности и не ради того, чтобы было кому мешки таскать. - Вы на полставки деревенской сводней, что ли, подрабатываете? Берите-ка метлу и пойдемте проверим чулан. Будете прикрывать меня с тылу. Со спины, то есть.

- И что ты никак не уймёшься, - заворчала Жонкелия, но взяла и свечу, и метлу.

Мы проверили весь первый этаж, и кладовые, и даже опять поднялись по лестнице, но на мельнице кроме нас никого не обнаружилось.

- И всё-таки здесь кто-то был, - упорствовала я, стараясь не смотреть на Жонкелию, потому что на физиономии у нее было написано «я же говорила», а в глазах читалось «ты же сумасшедшая». - Я слышала, как здесь ходили, и кто-то звал курицу.

- Курицу? - переспросила она. - Куры во дворе, между прочим.

- Курочка-цокотурочка... - пробормотала я.

Почему эти куры постоянно всплывают? Куры, куры - они везде. Куры денег не клюют. Бриско сколотил состояние на курочках.

Моя курочка-цокотурочка, по двору ходит, крылья расправляет, меня потешает...

И песня, которую напевал Римсби на дороге, когда застукал нас с судьей, тоже дурацкой.

- Зернышки просит, денежки приносит, - произнесла я вслух. - Мамашенька, а вы знаете песню про курочку-цокотурочку?

- Кто же её не знает? - удивилась она, пристраивая метлу на плечо. - Её всегда на свадьбах поют. Бриско всегда был запевалой. У него голос был сильный, густой, он всегда про курочку на всех свадьбах заводил.

- Ваш сын бывал на свадьбах? - уточнила я, уже понимая, что села в лужу. Да что там -села. Плюхнулась в неё с головой.

- Ни одной свадьбы не пропускал, - подтвердила старуха. - И петь любил, и плясать... А почему ты спрашиваешь?"

"- Да так, для информации, - ответила я по-русски, а потом добавила уже на понятном Жонкелии языке: - Занятная получается курочка.

- Что в ней занятного? - старуха пожала плечами. - Ты как хочешь, а я иду спать. Можешь одна тут до утра кур ловить. Или ворон.

Разумеется, я не осталась внизу одна, а поднялась за Жонкелией в комнату. Курочки -курочками, а на вранье судья меня подловил. Когда сказал, что Бриско был человеком нелюдимым и терпеть не мог свадьбы. А Бриско, как раз, не сидел дома.