Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

А потом еще хлеб! И какая-то штука, называется «кисель», сладкая!

Естественно, Рольф захотел припрятать все эти сокровища — и, может, поделиться с кем-то из оставшихся на улице детей. Но не тут-то было: остальные дети сначала просто смеялись над Рольфом, а потом — решили его отмутузить.

И Рольф сбежал.

Я осмотрела его: синяков и ссадин видно не было. Странно. Вряд ли Рольф такой уж нежный цветочек. Он вырос на улице — вряд ли испугается какой-то драки, где не получил даже синяка. Тогда что случилось?

И… я слышала, как лорд Мэлори говорил, что Рольф — магически одаренный ребенок.

— А как ты оказался здесь?

— Так на телегу почтовую запрыгнул. Она сюда ехала — я решил, что здесь-то меня точно не станут искать. А в ту школу я не буду возвращаться.

— Но ты говорил — там вкусно кормят, — заметила я.

На лице Рольфа отразилось сомнение, а затем он решительно сжал зубы:

— Не нужно мне такого, я лучше сам.

Я едва удержалась от того, чтобы погладить его по голове.

Как отреагирует старуха Мира, если я притащу в ее дом еще одного ребенка.

И где, в конце концов, искать врача.

— Мяу!

Ох, конечно, про тебя не забудешь! Потерпи до дома, некуда тебе тут молока налить! Я огляделась в поисках подходящего лопухового листа, когда Рольф вдруг спросил:

— Можно?

— Что? — Я увидела, как он тянется к коту. — Да, можно.

Не успела я встревожиться — все-таки уличные дети могут быть жестокими с животными, — как Рольф крайне аккуратно вытащил кота из корзинки.

"— Тихо-тихо! Вот ты бедолага! — успокаивающе забормотал он, поглаживая кота аккуратно, чтобы не повредить ни выжженные уши, ни обрубок, который остался на месте хвоста.

Я расслабилась и снова начала оглядываться в поисках лопуха: налью этому «бедолаге» молока туда, чтобы сердце от его мяуканья не рвалось. А потом — пускай мышей ловит!

— Тихо-тихо, — бормотал Рольф, накрывая голову кота ладошкой.

Вдруг под его рукой возникло теплое золотое свечение.

Нет! Он что, решил кота сжечь⁈

— Ро!..

Опустив руку, Рольф посмотрел на меня.

— Ему уши болели. Плохо, внутри что-то гнило. И хвост болит. Покажи хвост, бедолага? А в животе у тебя что? Твердое, болит тоже. Ну-ка, ну-ка…

— Рольф, — одними губами произнесла я. Ожоги, которые остались на месте ушей кота, теперь сменили аккуратные шрамы, как будто раны зажили давным-давно.