Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона

Боль, от которой я почти отвык за последние дни, снова вдруг решила вернуться и теперь почти закрывала собой мир.

Мать его. Я с трудом втянул носом воздух и принялся считать про себя, как меня учил когда-то Гидеон.

Я предпочитал жить в особняке Мэлори еще и поэтому. Магия особняка, хоть и не принимала меня, но все-таки немного сдерживала заключенную внутри моего тела силу. Так она поступила бы с любым угрожающим чужаком, который рискнул сунуться: попыталась бы усмирить. К тому же терпеть боль каждый день понемногу иногда было легче, чем после нескольких дней передышки получить откат, от которого темнеет перед глазами.

Впрочем, ради Элис я на многое был готов. Ничего, не хрустальный, справлюсь. Не в первый раз. Жаль только, что это все ужасно не вовремя. На секунду все вокруг стало черным, магия внутри взметнулась, как огонь, в который налили масла, воздух вокруг стал тяжелым, как камни.

«Выродок!»

На несколько секунд я как будто потерял сознание из-за ослепляющей волны.

«Ты понимаешь, что если бы все пламя преисподней собралось вместе — то его бы было в половину меньше, чем доставшейся тебе силы⁈ — прозвучал у меня в голове въедливый голос Гидеона. — Ты и так держишься на одном упрямстве, она тебя сожжет рано или поздно, понимаешь ты или нет⁈ Ты сдохнешь! Если ты не начнешь предпринимать меры.

Я втянул носом воздух, пережидая очередную ослепляющую волну.

Кажется, Гидеон что-то говорил о том, что «контакт» с истинной мог бы помочь…

Богиня свидетельница, это единственный вариант, при котором я был бы согласен тесно взаимодействовать с магией Мэлори. Но — как там сказала Элис? — она не сердобольная защитница животных, чтобы ради здоровья дракона ложиться с кем-то в постель.

Я мог бы взять ее силой… или нет? В который раз я подумал, что мой так называемый папаша был бы на седьмом небе от счастья из-за того, как все вышло. Магия рода, которая может спасти меня от боли и ранней трагической кончины (как это потом назовут в газетах), досталась моей истинной, и она проломит мной стену, если я снова попробую ее поцеловать. Какая ирония.