Ненаглядная жена его светлости

Нет-нет, не все перевёртыши одинаково опасны и не все маги одинаково полезны!

***

Неожиданно холод заполз в душу, вырвал из сна, накрыл  невыносимым ощущением потери, и  мужчину буквально подбросило. Не открывая глаз, Арман пошарил рядом рукой, но под неё попала только смятая простыня.

Герцог резко сел на кровати – где?!

Белым привидением в окно заглядывало Ночное Око, озаряя пространство призрачным светом, меняя очертания предметов, затрагивая в душе какие-то особенно тоскливые струны.

Мужчина прислушался, и напряжение его отпустило – София в соседней комнате, у сына.

Одним движением поднявшись с кровати, герцог завернулся в одеяло и отправился к своей семье, да так и замер на пороге.

Сашенька спал, как умеют спать только младенцы: сладко-сладко! Раскинув ручки, повернув голову набок, малыш сопел, время от времени хмуря бровки и шлёпая губками.  Такой трогательный, такой беззащитный! Такой родной.

А рядом с  колыбелью в одной тонкой сорочке сидела София и, облокотившись о бортик, наблюдала за  ребёнком.

Арман  завис, как зависал постоянно, стоило увидеть жену.

Где были его глаза раньше? Почему тогда его воротило от супруги, почему раньше она казалась ему бледной немочью и едва не уродиной?

Беременность прибавила Сонии женственности.  Её грудь стала аппетитнее, линии – более округлыми и плавными. Каждый раз при взгляде на новые формы супруги у него перехватывало дыхание.

Густые, насыщенно каштанового цвета волосы слегка завивались в крупные локоны.

А глаза?!

Когда София смотрела на него,  замирало сердце, пропускало пару тактов, а потом неизбежно срывалось в пляску.

Как можно было  не восхищаться бархатным взглядом тёмных глаз Софии?

Правда, раньше он бархатным не был. Скорее колючим, когда девушка смотрела на слуг. И липко-приторным, когда её взор концентрировался на герцоге.

Арман даже головой тряхнул, отгоняя воспоминания – прочь! Не дай Всевидящий, чтобы вернулась та, прошлая Сония!!! Какое счастье, что на пути графини попались эти Круазье! Да, горя и бед они причинили немало, но оно того стоило – София нынешняя и Сония прежняя, словно два разных человека.

Сонию он продолжал тихо ненавидеть, запрятав это чувство так далеко, что и сам не нашёл бы.

А Софию... В мать своего наследника он влюбился как мальчишка.